Норман улыбнулся.
– Ах какой я плохой мальчик!
Он прошел в кухню и начал упаковывать посуду. Лайза следовала за ним по пятам. Норман мог быть нежным, мог быть грубым, но она никогда не видела его равнодушным. Сейчас он не реагировал на ее реплики, единственное, чего Лайза от него добилась в эти полчаса непонятных сборов, – странной усмешки и исполненного ненавистью взгляда. Впрочем, на счет ненавистного, она, скорее всего, ошиблась.
– Норман, – в который раз позвала его Лайза, теперь ее тон был умоляющим: она устала бегать за ним по комнатам и требовать объяснений, – если бы я знала, что ты так расстроишься из-за того, что я вчера вернулась поздно, то постаралась бы приехать до полуночи.
Норман хмыкнул.
– Хорошая жена пообещала бы сейчас, что она никогда и никуда больше не поедет без мужа.
– Значит, я плохая жена, – заявила Лайза. – Я просто отвратительная супруга, ты прав. В супружеской жизни я – ноль. Ты это хотел услышать? А, по-твоему, ты хороший муж?
– А что во мне такого плохого? – поинтересовался Норман. Он не смотрел на нее, делая вид, что целиком занят упаковкой посуды.
Лайза принялась мерить шагами кухню. Если она нервничала, то всегда ходила из угла в угол. Это помогало ей успокоиться и сосредоточиться. Когда Лайза дошла до окна, то ей на глаза попалась стоящая во дворе машина, уже почти до отказа набитая коробками и пакетами. Лайза смотрела на нее и продолжала говорить, уже стоя на одном месте.
– Норман, до замужества я привыкла, что могу ходить, куда мне вздумается, и встречаться с теми, с кем мне захочется встретиться. Я влюбилась в тебя, мне показалось, что мы прекрасно подходим друг другу. И что же произошло в конце концов? Норман, ты оказался тираном. Ты уволил всю прислугу – неизвестно по каким причинам. Я теперь вынуждена вызывать такси каждый раз, когда мне нужно куда-то выехать. А, – махнула она рукой, – о чем я говорю? Ведь ты меня никуда не отпускаешь. И вот вчера я захотела просто расслабиться. Норман, если бы ты ездил куда-то со мной, то мне не пришлось бы лгать тебе. Я же знала, что если ты узнаешь, что я еду на вечеринку, то никуда не отпустишь. Неужели ты не понимаешь, что...
Лайза запнулась, потому что за окном у машины появился Норман. Она обернулась: в кухне, кроме нее, никого не было. И сколько времени она разговаривала сама с собой? Лайза дождалась, когда Норман вернется в кухню, и тихо сказала:
– Я сейчас же уеду домой, если ты откажешься со мной разговаривать.
Норман сложил руки на груди и встал перед Лайзой.
– Давай поговорим. Тебе, я смотрю, не хватает общения.
– Идиот, – прошептала Лайза и бросилась вон из кухни. Однако выйти ей не удалось, так как Норман схватил ее за руку и рывком развернул лицом к себе.
– Я приеду через полтора часа, – сказал он негромко. – Если тебя здесь не будет, пеняй на себя.
– И что ты мне сделаешь?
– Лучше тебе этого не знать.
Лайза выдернула руку и ушла наверх, в спальню, гадая: что ему взбрело в голову? Она слышала, как Норман завел мотор и уехал. Лайза провалялась на кровати все те полтора часа, в течение которых муж отсутствовал. Как только Норман приехал, он сразу же прошел наверх и открыл дверь спальни.
– Подъем! – скомандовал он. – Мы уезжаем.
Лайза села на кровати и зевнула.
– Тебе не кажется, что уже поздно куда-либо ехать?
Норман в два шага пересек комнату и поставил Лайзу на ноги. Она оттолкнула его, но он не обратил на это внимания.
– Пошли.
– Я никуда не собираюсь уезжать, – возразила Лайза.
– Зато я собираюсь тебя увезти.
– И куда же?
– Ты не забыла, что я недавно купил дом?
Как странно, что мне не пришло это в голову, подумала Лайза. Я перебрала множество версий, куда собрался уезжать Норман, и ни разу не вспомнила об этом доме!
– Мне там не понравилось, – сказала она капризно. – К тому же он так далеко от города, что...
Норман не дал ей договорить. Он схватил Лайзу на руки, легко перебросил через плечо и вынес из комнаты. Лайза забарабанила кулаками по его спине.
– Отпусти меня! Я не позволю так с собой обращаться! Как ты смеешь?!.
– Я смею, – пробурчал Норман, заталкивая Лайзу в машину. – Я твой муж и поэтому имею право так поступать.
Он захлопнул дверцу машины и заблокировал ее, а сам сел за руль. Лайза пыталась выйти, но, естественно, безрезультатно.
– Я никуда не поеду! – кричала она. – Я не хочу уезжать в эту глушь! Норман, я подам на развод!
– Странно, – сказал он тусклым голосом, – ты раньше никогда себя так не вела. Что произошло, Лайза? Ты можешь мне объяснить?
Лайза оставила попытки открыть дверцу, тем более что машина неслась по дороге на предельно допустимой скорости.
– Ты же не хочешь меня слушать, – сказала Лайза.
– Сейчас я готов тебя выслушать.
– Я хочу быть свободной.
– Ты замужем.
– Это, по-твоему, синоним рабства?
– Нет, это ты начала говорить о рабстве. Я же всего лишь считаю, что жена должна подчиняться мужу, все свое время отдавать семье, а не шляться по барам со своим беспутным холостым братом.
– Я имею право встречаться с друзьями и родными! Я долго молчала, но теперь скажу все, что всегда хотела сказать!
– Отлично, – сказал Норман, не отрывая взгляда от дороги, – в новом доме у нас будет возможность понять друг друга.
– Что тебе взбрело в голову? Зачем нам уезжать из города, из большого комфортабельного дома?
Норман промолчал. Лайза понимала, что добиться от него хоть слова теперь будет невозможно. Он не хотел вступать в споры.
Разумеется, я не останусь в этом дурацком доме, мысленно сказала она себе. И действительно, почему я все это время молчала? Почему не сказала Норману, что меня не устраивает такая жизнь? Ничего, как только мы приедем, я все ему скажу. И тут же вызову такси, уеду к родителям. Они конечно же не будут против.
Да уж, полтора часа езды от города это слишком много. С чего это Норману захотелось купить дом именно здесь? О, как мне надоело думать об этом! – подумала Лайза, поморщившись.
Они подъехали к дому, Норман открыл ворота, как и в тот раз, когда впервые привез сюда Лайзу. Она вышла из автомобиля и молча наблюдала, как Норман закрывает ворота и ставит машину в гараж. Уже было довольно поздно, совсем стемнело.
То-то удивятся родители, когда я приеду к ним поздно ночью, да еще и с чемоданами, подумала Лайза. А вот Род наверняка обрадуется.
Норман уже скрылся в доме, а Лайза внимательно осмотрела ворота и забор. В этот дом невозможно забраться, но и выбраться отсюда тоже невозможно, мелькнуло у нее в голове.
В доме зажегся свет, и Лайза увидела в одном из окон силуэт Нормана.
Нужно сейчас же вызвать такси.
Лайза вошла в дом и поискала глазами телефон. В поле ее зрения аппарата не оказалось.
– Норман, – сказала Лайза, войдя в кухню, – где здесь телефон?
Норман возился с бутербродами и стоял к ней спиной, однако Лайза готова была поспорить, что он улыбается.
– Я думал, что ты привыкла жить без телефона.
– Нет, не привыкла, – возразила Лайза. – Так где он?
– Его здесь нет.
– Что?!
– Зачем он тебе? – Норман наконец повернулся к ней лицом.
– Хочу позвонить родителям и сказать, где я, – схитрила Лайза. – Они могут искать меня.
– Смешно, – сказал Норман. – Почти так же смешно, как выдумка с крестинами. С чего они станут тебя искать? Твои родители не беспокоятся о тебе с тех пор, как ты вышла за меня замуж.
– Где телефон, Норман? – зло спросила Лайза.
– Я же тебе сказал: его здесь нет.
Лайза вышла из кухни и поднялась на второй этаж. Телефона не было.
Не может же быть, чтобы здесь вообще не было телефонной линии! – подумала Лайза и почувствовала, что ее охватывает страх. Она постаралась отогнать мрачные мысли. От них ей будет только хуже.