Лина могла часами сидеть на берегу, собирать камни и… разговаривать с ними. Было что-то магическое в этих немых свидетелях подводных извержений, вздыбивших до небес пласты земной коры.
Хозяин, у которого она снимала комнату, рассказывал о пещерах Кара-Дага, к которым можно было подобраться только с моря, и где его сын с приятелем нашли обломки старого сундука и горсть серебряных монет.
Лина попросила ребят отвезти ее на лодке в Сердоликовую бухту. Там у нее захватило дух от величия открывшегося зрелища, – две скалы смыкались, образуя арку, за которой плескалось море. В самой бухте вода блестела, как зеркало. В ней отражались скалы. Под аркой каждый звук превращался эхом в оглушительный грохот.
– Если подняться выше по ущелью, можно найти старое жерло вулкана, – сказал сын хозяина. – Мы пробовали. Ничего не вышло. Слишком крутые склоны.
– Я не умею карабкаться по горам, – с сожалением вздохнула Лина. – Да и обуви подходящей нет. Давайте пристанем к берегу.
Она спрыгнула на разноцветную гальку и задрала голову вверх. На скалах виднелись жилки розового агата, бархатно-зеленый халцедон… какие-то кристаллики посверкивали в солнечных лучах. На высоте гранитные утесы упирались в облака. Каменное безмолвие наводило жуть…
– А можно туда забраться? – показала она на разветвление красноватых прожилок сердолика.
– Опасно. Без страховки лучше не лезть.
– Понятно, – кивнула Лина. – Я тут понизу поброжу. Вдруг, отыщу пиратский клад?
– Насчет пиратов не знаю, а контрабандисты прятали в здешних пещерах и гротах свой товар и вырученные деньги. Можно и на покойников наткнуться.
– Не пугайтесь, – улыбнулся сын хозяина. – Мой друг шутит. Какие покойники? Разве что выбеленные и высушенные кости.
Лине стало не по себе, но она не подала виду. Прикрепила к поясу острый молоток для отбивания камня, фляжку с водой и двинулась налево.
– Вас ждать? – спросили ребята.
– Не надо. Плывите домой… а меня заберете после обеда.
Раскаленные скалы дышали жаром. Солнце с самого утра палило нещадно. На воде качались бакланы. Лина остро позавидовала птицам. Захотелось искупаться… погрузиться в нежную голубизну моря, медленно поплыть, наслаждаясь прохладой…
– Не затем ты сюда приехала, – оборвала она себя.
* * *
Игнат и Артем познакомилась с Линой в баре, куда молодые люди зашли скоротать свободный вечер. Одинокая девушка за столиком привлекла их внимание.
Мало ли им приходилось видеть одиноких девушек? В кафетериях, на скамейках парков, на дискотеках… да где угодно. Почему-то именно к этой захотелось подойти. Как будто кто-то невидимый подтолкнул их сделать роковой шаг.
– Гляди, девчонка грустит, – шепнул другу Сафонов. – Волосы, кажется натуральные, лицо без краски. Загорелая. Провинциалка, что ли? Бар не из дешевых. Какой ветер ее сюда занес?
– Познакомимся?
Друзья заказали коньяк, кофе и шоколадный десерт, подсели к «провинциалке».
Разговаривала спокойно, вежливо, без жаргонных словечек, не смущалась, не жеманилась.
– Я туфли новые надела, – призналась она. – Ноги болят, сил нет. Решила посидеть, отдохнуть.
Они, как по команде, взглянули под стол. Девушка была босиком, туфли стояли рядом. Модельные, из натуральной кожи. При кажущейся простоте, одежду девушка приобретала в фирменных магазинах, – отметил Артем. Он знал в этом толк.
– Вы работаете или учитесь?
– Работаю, – вздохнула она. – Реставратором произведений живописи. У меня своя мастерская, от мамы осталась. Жалко, что далеко от дома. Заказов много. Приходится иногда оставаться ночевать прямо на рабочем месте.
Она выглядела моложе своих лет, – благодаря непосредственности, открытому выражению лица, отсутствию косметики и какой-то школьной прическе.
Заговорили об искусстве.
– Я бы лучше работала с хрусталем, но папа воспротивился, – посетовала Лина. – Мол, не женское это дело. Ты бы еще в стеклодувы пошла! А я обожаю стеклянные и хрустальные вещи. Мама любила фарфор… мы с ней были очень близки. Она умерла.
Девушка замолчала. Ее серые прозрачные глаза подернулись слезами.