– Так это про нас с тобой!
Весной противостояние получило новый толчок. Синее небо, солнце, освобожденные от снега тротуары… цветки мать-и-мачехи на оттаявшей земле, клейкие почки, свежий запах берез, первые подснежники, лиловая сон-трава… радостная суета синичек, грачи на деревьях, – всё кружило голову, томило, мучило, лишало сна.
В венах бродил хмель. Запах цветущих садов врывался в окна. По ночам в лунном свете плясали феи… заглядывались на загадочный мир людей.
Люди же, пьяные от весеннего воздуха, были готовы на безумства…
* * *
Смерть отца и последующая за ней нервная болезнь матери наложили табу на все, что послужило причиной трагедии в семье Сафоновых.
Но Артем нет-нет, и возвращался мыслями к тому злополучному утру, когда разразился скандал между родителями… Он привык думать, что в охлаждении супругов был виноват отец. По крайней мере, внешне это выглядело именно так. Тот непонятный разговор открыл Артему глаза, заставил посмотреть на семейную драму под другим углом.
Что он застал в то утро, придя с собакой домой? Сцену ревности? Отец явно обвинял, мама оправдывалась, защищалась. Видимо, отец полез искать гвозди, и случайно наткнулся на то, что от него прятали. После ремонта вещи оказывались в самых непредсказуемых местах. Кольцо! Откуда оно появилось в их доме?
Артем никогда не видел этого кольца, женского и по виду, и по размеру. После долгих колебаний молодой человек втихаря отнес кольцо в ломбард, показал знакомому специалисту.
– Старинная вещица, – заключил эксперт. – Сделанная на заказ больше века назад. А может, и раньше. Похоже, именная. Видишь буковку «В», украшенную бриллиантами? Довольно крупными, кстати. И вот эти мелкие камешки… тоже бриллианты. В целом, учитывая количество и огранку камней, тянет на кругленькую сумму. Хочешь заложить? Не советую. Лучше продай. Я подыщу покупателя.
Артема слова специалиста поразили. Кольцо не выглядело дорогим, – эмаль кое-где поцарапана, камешки тусклые.
– Удивлен? – усмехнулся знакомый. – Люди часто приносят вещи, не подозревая об их настоящей цене. На этом стоим. Но тебя я обманывать не собираюсь. Говорю, как есть. Колечко почистить надо, обработать специальным раствором, привести в порядок… и оно засверкает, приобретет товарный вид.
– Продавать не буду.
– Ну, как знаешь. Надумаешь, приходи. Помогу.
Артем вышел из ломбарда в полном замешательстве. Откуда у мамы это кольцо? Впрочем, она все отрицала. Прикидывалась, что видит его первый раз. А если она говорила правду? Отец ей не поверил. Значит, у него имелись на то основания? Он был выдержанным человеком, даже голоса без причины не повышал. А чтобы он набросился на женщину с кулаками? Уму не постижимо.
И все же… Артем сам едва не оказался свидетелем рукоприкладства. Не войди он тогда в кухню, не случись у отца сердечного приступа… он бы ударил маму. За что? Почему? Из ревности? Но ведь за столько лет он ни разу не позволил себе ничего подобного. Родители, – в общем-то, интеллигентные, деликатные люди, – тщательно скрывали от сына причину своих конфликтов. Но шила в мешке не утаишь. По обрывкам разговоров, по маминым заплаканным глазам, по долгому отсутствию отца, его сухости в проявлении чувств, мальчик догадывался о неладах в семье.
Валентина Сафонова любила супруга без памяти, – все ему прощала, всегда ждала, боготворила, заботилась о нем, пылинки сдувала. Его смерть повергла ее в шок, который сменился тяжелой депрессией. Она как будто забыла о том, из-за чего это случилось… не заговаривала ни о той последней ссоре, ни о кольце. Артем не спрашивал, старался по возможности ограждать маму от болезненных воспоминаний.
Как-то по прошествии полугода, Артем застал ее на кухне. Она сидела, подперев рукой щеку, с остановившимися горящими глазами.
– Давай сделаем перестановку, сынок, – отрывисто, резко произнесла вдруг она. – Передвинем все эти шкафчики, перенесем мойку поближе к окну. Надо что-то менять. Мне доктора посоветовали.
– К мойке подведены трубы, – терпеливо объяснял Артем. – Мебель проще поменять в твоей комнате. Хочешь, купим новый гарнитур?
Мама сразу замолчала, поникла.
– Прости. Я тебя расстроил?
– Нет, – встрепенулась она. – Нет! А… кто здесь убирал… тогда… после…