– Ну и что? Рыбаки какие-нибудь… увидели человека, подплыли, сняли кольцо. – Он говорил ерунду и сам это понимал. – Или твоя мама забыла его надеть. Оставила в гостинице… например. Где она жила? Снимала комнату?
– Как оно попало к вам?
– Ты уверена, что это то самое кольцо?
– Уверена. Оно было сделано в единственном экземпляре. Так мама говорила.
Артему ничего не оставалось, как рассказать, при каких обстоятельствах кольцо попало ему в руки.
* * *
Сначала они перерыли всю квартиру Лины, потом поехали в мастерскую. Артем молча выполнял ее приказания. Его голова была пуста, – ни одной стоящей мысли.
Кольцо Лина надела на безымянный палец: оно подошло идеально. Но Артем уже забыл, какой смысл вкладывал в сей факт.
– Что мы ищем? – спросил он.
– Письма… фотографии…
– Какие письма?
– Если бы я знала!
В мастерской они методично перебрали все, обыскали каждую пядь небольшого пространства, – перерыли шкафы и шкафчики, ящики, комод, коробки. Лина опустила руки.
На комоде стояла любимая мамина фотография в рамке, – она на коктебельском пляже, смеется, на фоне гор.
За окнами стемнело. Артем сидел на потертом кожаном диване, опустошенный, подавленный.
– Может быть, кольцо потерял кто-то из рабочих, которые делали у нас ремонт? – предположил он. – Упало в коробку с гвоздями и…
– Ты в это веришь?
– Думаешь, твою маму убили из-за кольца? Зачем она повсюду носила такую дорогую вещь?
– Никто не догадывался, сколько оно стоит. Даже я, – вздохнула Лина. – Кольцо казалось обычным. Она нарочно не чистила камешки.
Ее взгляд рассеянно блуждал по мастерской, – с предмета на предмет.
– Если бы мама что-то прятала, то не дома, а здесь.
– Что она могла прятать?
Внезапно Лина вскочила и схватила коктебельскую фотографию, вытащила из рамки… с торжествующим криком подозвала Артема.
– Смотри! Я нашла…
Под снимком оказался еще один, – мужчина и женщина, обнявшись, стоят на большом камне.
– Это мама… а это кто?
В мужчине Артем без труда узнал своего отца. Он смотрел не в объектив, а на Ирину Ярцеву… с такой бесконечной любовью, с таким обожанием, с каким он ни разу в жизни не смотрел на свою жену…
* * *
– Да, я убила их обоих, – едва взглянув на фотографию, призналась мать Артема. – Сначала ее… потом его. Я больше не могла этого выносить! Он думал, я ни о чем не догадываюсь. А я знала все. Я их выследила. Год за годом я терпела, но всему приходит конец. Даже терпению любящей женщины…
Я стала тенью… этой его Ирины, изучила ее привычки. Куда она ходит, куда ездит, где проводит отпуск, когда, с кем. Я долго думала, как мне убить ее… долго все прикидывала, рассчитывала. Коктебель показался подходящим местом для осуществления моей цели. Ирина любила бродить по Кара-Дагу одна… эта страсть и погубила ее. Я стукнула ее камнем по голове, потом подтащила к обрыву и сбросила вниз… она ударилась о каменный выступ… и упала в море.
Лицо женщины казалось застывшей маской. Будто она говорила не о себе, а о ком-то другом.
– А кольцо? – спросил Артем. – Зачем ты его взяла?
– Кольцо-о… – нараспев повторила больная. – Я мечтала, как покажу его мужу… расскажу, что сделала с его любовницей. Но я… так сильно любила его… что все не решалась причинить ему боль. Он сам… наказал себя! Я спрятала кольцо… а он полез за гвоздями, уронил термос… Это убило его! Помнишь наш старый термос, Тема? – посмотрела она на сына. – Мы брали его с собой на речку. Папа любил крепкий чай. Потом колба треснула…
– Ты хранила кольцо в термосе?
Но она уже ничего не слышала, уплывая в свою собственную тихую бухточку, куда нельзя было попасть ни с моря, ни с суши.
– Она больна, – сказал Артем Лине. – Ее нельзя судить.
* * *
Той же весной Лина стала невестой Игната.