– Сто пятьдесят тысяч рублей? – с запинкой выговорила Маша. – Но это очень много… Это шесть тысяч долларов! Вы не представляете, наверное… Я мало зарабатывала в последнее время, и было столько расходов!
– Марья Григорьевна, да ведь существует система кредитования, слава Богу! – Амелькин говорил раскованно и жизнерадостно, будто речь шла о самых обыденных вещах. – Вы москвичка, квартира есть, обратитесь в два-три банка и решите проблему за пару дней. Я ведь вас не тороплю, не требую денег немедленно. И есть, в конце концов, родственники, друзья… Ведь это совсем небольшая цена за то, чтобы я рискнул своей карьерой! Честное слово, только из симпатии к вам! У вас целых три дня, чтобы найти деньги!
– О Господи! – Маша взялась за виски и тут же отдернула руки, повернув к следователю искаженное лицо: – А если я не найду денег?
– А я вам все уже рассказал! – почти весело ответил тот и, взглянув на часы, легонько свистнул: – Мне давно уж надо ехать, сейчас по пробкам… Опоздаю! Марья Григорьевна, когда вы сумеете взглянуть на ситуацию без ложного драматизма, то поймете, что я предложил единственно верное решение. И совсем не страшное, уверяю вас! Звоните!
Сделав прощальный жест, Амелькин направился было к воротам, но вдруг остановился и обернулся:
– Может, вас куда-то отвезти? Если по дороге, я могу!
– Не надо, – сдавленно ответила она. – Мне нужно подумать.
– Подумайте, подумайте хорошенько! – посоветовал следователь, ничуть не смутившись ее похоронным тоном. – А если вы сейчас про себя возмущаетесь моим предложением, подумайте еще лучше! В сущности, я ведь вам одолжение делаю! Я вам мог бы рассказать о людях, которые мне пачки денег в руки совали, на коленях просили взять, помочь, но я им отказал! А вас пожалел, потому и готов рискнуть! И кстати, Марья Григорьевна… – В его голосе зазвучали дребезжащие, смешливые нотки: – У меня кристальная репутация, ко мне никакая грязь не пристанет! Это я вам говорю на тот случай, если вы вдруг вздумаете выводить меня на чистую воду. Не советую, Марья Григорьевна, очень не советую. Подумайте о показаниях Мерзляковой, их ведь не я придумал! Отвечать тогда будете по полной, а отвечать вам нечего!
И развернувшись, Амелькин торопливо пошел к воротам, на ходу застегивая пальто. Даже когда его фигура растворилась в сумерках, выползающих из-под огромного моста, возле которого теснились ряды машин, Маша не двинулась с места, будто он все еще мог за ней наблюдать.
Илья ожидал ее в условленном месте – на втором этаже, у лестницы. Поднимаясь по ступенькам, Маша сразу заметила рядом с ним щуплую фигурку своей приятельницы и удивилась, что они до сих пор не расстались. Анастасия Юрьевна куталась в длинную вязаную шаль и, нервно щурясь, слушала, что говорил ей Илья. Завидев Машу, она внезапно смутилась и принялась теребить кисти, свисающие с краев шали:
– Ну, мне пора, я с вами обо всем забыла… Посмотрите, какие у нас сейчас выставки, погуляйте!
Она упорно не смотрела в глаза Маше и, скомкано попрощавшись, ушла, будто опасаясь, что ей вдогонку зададут какой-нибудь неприятный вопрос. Девушка недоуменно взглянула на Илью:
– Что с ней?
– А в чем дело? – с невинным видом поинтересовался тот. – Мы очень приятно пообщались. Скажи лучше, как у тебя дела?
– Ты был прав, – мрачно ответила Маша, доставая из кармана куртки миниатюрный диктофон. – А я сперва ушам своим не поверила. Так запросто, нагло… Он еще хочет это представить как великое одолжение!
– Сколько? – коротко спросил Илья, пряча диктофон. – Стой, угадаю. Что-то в районе десяти тысяч баксов?
– Шести.
– Что ты? – Илья высоко поднял брови. – Как гуманно! Он, в самом деле, высоконравственная личность!
– Мне скидка, как человеку в стесненном положении, – сквозь зубы проговорила Маша. – Что делать?
– Обещать ему деньги! – Теперь Илья сиял, в его глазах бродили лукавые искры, завидев которые, девушка поняла, что он никак не разделяет ее справедливого ожесточения. – Он их получит!
– А что будет после того, как мы его посадим? – с тревогой спросила она. – Что будет со мной? Ведь показания останутся в деле…
– Насчет «посадим» я бы не строил иллюзий, максимум – его снимут с работы, – заявил мужчина, все еще торжествующе улыбаясь. – Сама видишь, я ведь тоже не сидел. Но пусть хлебнет того, чего я нахлебался!
– Илья, что будет со мной? – настойчиво повторила она. – Или тебе все равно? Главное – отомстить?