Повернувшись в сторону Маши, отец бессильно махнул рукой и стремительно вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь, девушка бросилась было вдогонку, но Илья ее остановил:
– Не надо, пусть уходит. Драка сейчас не нужна, Андрею еще есть, что рассказать. Так? – повысив голос, обратился он к парню.
– Вам я ничего рассказывать не буду, – с вызовом ответил тот, нахохлившись и втянув голову в плечи. Его левая щека заметно распухла и горела, глаза зло сверкали.
– Все-таки придется. – Илья говорил сухо, но спокойно, игнорируя задиристый тон собеседника. – Чтобы вам было легче, я сам начну. Год назад ваша сестра заняла на выставке авторских кукол первое место. Кукол всех купили с аукциона, деньги в рублевом эквиваленте перечислили на счет, который был у вашей сестры в одном из коммерческих банков Москвы. Вы представляли сестру на выставке как доверенное лицо, поэтому поощрительный приз от спонсора – браслет и сумочку – вручили вам. Однако вы отчего-то решили скрыть от сестры истину, передали ей, что она заняла всего лишь второе место, скрыли также факт продажи кукол. Сумочка досталась вашей подружке, браслет оказался в банковской ячейке, которую оплачивала ваша мать, подвеска с ключом вообще представляет для меня вопрос… А что же деньги? – Илья сощурился, разглядывая свою съежившуюся жертву. – Они в банке еще или нет?
– Там нет ничего, – отрывисто заметила Маша. – Я звонила туда перед похоронами, надеялась, что забыла на счету какие-нибудь небольшие деньги. Остаток – сорок рублей.
– Как ты это можешь объяснить?
– Когда-то я оформила на Андрея доверенность. – Она старалась не смотреть на брата, боясь сорваться, так же как отец, и надавать ему пощечин. – Получается, он все снял. Я не проверяла этот счет, потому что на нем давно ничего не водилось. Открыла пару лет назад, со мной один магазин расплачивался безналичкой.
– А зачем ты оформила доверенность?
– Я много работала, не всегда было время заехать в банк.
– У Андрея, значит, время находилось. – Илья достал сигареты и протянул Анастасии Юрьевне. – Да, если бы не эта доверенность… Знаете, – он снова обратился к парню, кусавшему губы и явно порывавшемуся что-то сказать, – я даже не буду вас спрашивать, почему вы взяли чужие деньги и куда потратили. Это самые бессмысленные вопросы, как показывает мой опыт. Расскажите мне эту странную историю с браслетом, если возможно.
– Так захотела мама, – произнеся эти слова, парень высоко задрал подбородок и с вызовом оглядел присутствующих. – Что, больше нет желающих дать мне по морде?
– Лучше не спрашивай, – с нехорошей усмешкой посоветовал Илья.
– Доказательство – эта ее ячейка в банке, она сама ее открыла, когда еще была в состоянии. Туда она поместила браслет, подвеску сняла и отдала на хранение мне. Сумочка тоже осталась у меня. Мама сказала, что это наш общий грех, и мы должны разделить ответственность. Все это я должен был отдать Маше, когда… После маминой смерти. Она знала, что умрет.
– А деньгами тоже ваша мать распорядилась? – цепко спросил Илья.
– Деньги лежали на Машином счету. Про доверенность мама не знала, она просто просила ничего не говорить Маше, пока…
– То есть вы скрыли от сестры ее победу по настоянию матери? Почему?
– Мама боялась, что, когда Маша получит деньги, она уедет учиться за границу. Она сама часто говорила, что хотела бы поехать куда-то, даже школу искусств нашла какую-то в Италии, в Вероне.
– Что за бред, разве я бросила бы вас?! – срывающимся голосом проговорила Маша. – Как вы могли так думать?!
– Ты помнишь маму в ее последний год?! – возразил заметно приободрившийся брат. Ему как будто стало легче после сделанных признаний. – Она была на себя непохожа, такая мнительная, суеверная, и эти истерики постоянные, капризы… Я даже думал сказать тебе все тайком от нее, только побоялся. Вдруг пришла в голову мысль, что ты, в самом деле, измучилась с нами и можешь уехать. Я честно хотел тебе все передать, как велела мама…
– А зачем деньги взял? Сумочку отдал Зое? Подвеску в окно подкинул? – Засыпав брата вопросами, девушка внезапно махнула рукой. Она чувствовала жгучую смесь злости, недоумения и досады. На глаза наворачивались бессильные слезы. – И как ты мог столько времени молчать?! Ты знал, что для меня значила та выставка!
– Я потому и молчал, что знал… Боялся объясняться, поэтому разбил окно, подкинул подвеску… Это было все, что я мог сделать. Сумочку я давно отдал Зое, ты сто раз ее видела, только внимания не обращала. Я подумал, ты такие вещи все равно не любишь, а ей она страшно понравилась.