– Ну да, как папа. – Рита перевернула последнюю страницу и закрыла альбом. – Тоже кардиолог. Только он был светило, а я – обычный хирург. Открытий не совершаю, тяну свою лямку. А ты, значит, свободная художница?
Маша, стоя у плиты, слегка повернула голову, следя за уровнем кофе в пузатой медной джезве.
– Точно, – призналась она. – Иногда даже слишком свободная.
– Ты что имеешь в виду? – насторожилась женщина, снова чиркая зажигалкой и не спуская с гостьи пристального взгляда. Она приоткрыла окно – точно так же, как это делал ее брат. Видимо, в этом доме не боялись холода.
– Хочется какой-то определенности, – пояснила Маша. – Постоянного места работы, что ли. Надоело жить одним днем. Сегодня куклы нужны всем, завтра никому, послезавтра с темой промахнешься, и конкуренция огромная. Всегда найдется кто-то, кто сделает твою работу за меньшие деньги.
– Миллиарды китайцев, например, – кивнула Рита. – Но ты не жалуйся, с твоими куклами не пропадешь. Илюшке повезло, нашел артистическую натуру. Если бы ты видела, кого он сюда раньше водил!
Маша едва не проглядела вздыбившуюся в джезве черную гущу, на раскаленной конфорке зашипела вода, запахло жженым кофе. Процедив напиток в две чашки, она поставила их на стол. Рита, будто не замечая ее нервозного смущения, продолжала, пуская дым в приоткрытое окно:
– Секретарши, продавщицы, официантки – все, кто по пути попадался… Я, честно говоря, боялась, что они или заразят его чем-нибудь основательным, типа СПИДа, или дадут во сне по башке и квартиру обчистят. Не понимаю некоторых мужиков – неужели им все равно?..
Опустив глаза в чашку, девушка с горящими щеками размешивала ложечкой кофе, насмешливый голос звонким эхом отдавался у нее в висках. Хуже всего было то, что Маша не понимала, летят ли эти камни в ее огород или Рита доверительно жалуется ей на жизнь.
– Теперь я за него спокойна буду. – Рита постучала согнутым пальцем по фотоальбому: – Ты для него даже слишком хороша. Хотя если тебе нравятся вольные стрелки… У него ведь и профессии толком теперь нет. Ты в курсе, чем он занимается?
– Он говорил… – тихо ответила девушка.
– Да, если бы он тебе показал СВОИ альбомчики! – Рита отрывисто хохотнула. – В общем, грязноватый бизнес, это незаконное вмешательство в частную жизнь, я считаю. Правда, у них в фирме все так схвачено – не придерешься. И вообще, если богатые люди разводятся, это совсем другая история, и тут все средства хороши… Такие материалы даже в суде никогда не предъявляют, их собирают для шантажа. Это у них называется мировым соглашением. Чем снимки грязнее, тем соглашение мировее!
– Но ведь надо же ему чем-то заниматься, раз пришлось уйти из милиции, – не выдержала Маша.
– Да уж, пришлось! – ядовито подхватила та. – Его просто вышибли, еще спасибо, в тюрягу не загремел! А позору сколько – если бы папа был жив, он бы не перенес!
– Вы можете мне сказать точно, что там случилось? – Девушка собрала волю в кулак, приказав себе говорить спокойно. – Понимаете, для меня это важно.
– Еще бы. – Рита схватила чашку, отхлебнула кофе и, сморщившись, подняла на Машу ошеломленный взгляд: – Гадость какая… Наверное, он в самом деле влюблен, если такое терпит! Я тебе скажу, как было дело, но чур – ему не передавай, что я его сдала. Он любит представлять это в другом свете… Получил будто самую банальную взятку, как все берут и брали, и дело пустяковое – обмен валюты с рук, мошенничество… Глупо не взять. Знаешь такую оперу Моцарта – «Так поступают все»? Он и поступил, как все, а это была подстава, деньги оказались меченые и велась видеозапись. Короче, пал жертвой интриг. Вот как он это подает.
– А на самом деле? – с замиранием сердца спросила девушка.
– На самом деле, это вранье, от и до. Расследовалось дело об убийстве, вел его другой следователь, но они с Ильей были в дружеских отношениях, даже сейф делили один на двоих. И у того следователя пропали важные документы по делу, из сейфа. Взять мог только Илья, но он, конечно, отрицал. Ничего не доказали, не пойман – не вор, но всем было ясно, что он их продал. Дело так и законсервировали. Ни премий, ни повышения, один позор, не говоря уже о том, что убийца гуляет на свободе. – И, снова отпив из чашки, не заметив на этот раз горелого привкуса кофе, Рита добавила: – Не знаю, сколько ему заплатили, только после этого он сменил «девятку» на «Мерседес».
– А фамилия того следователя не Амелькин, часом? – осененная догадкой, осведомилась Маша.
Женщина распахнула глаза, уставившись на собеседницу с недоверием:
– Однако ты глубоко в теме. А я тут распинаюсь…