– Кольцо мадемуазель де Вилье? – приподняла брови баронесса.
– Так точно! – Нурчук-хаир смотрел на неё восхищенно. – Я каждый раз убеждаюсь в вашем блестящем разуме и острой проницательности, мадам. Надеюсь, вы отнесётесь серьёзно к угрозе проникновения и предупредите слуг? Не смею вам советовать, но безопасней бы было, если вы сами смогли уехать отсюда хотя бы на несколько дней.
– Я благодарю вас, князь! Это очень мило, что вы заботитесь о моём благополучии. Но хочу вас успокоить. Во-первых, через час я уезжаю, это было решено ещё с утра. И потом… Кольца этого нет в доме! Его искали и не нашли.
– Не нашли – не значит, что его нет, – ироничная улыбка мелькнула на губах князя, но он тут же стал серьёзен: – Тем более, это вряд ли известно тем, кто желает его забрать во что бы то ни стало. Но вы уезжаете – и это главное.
И князь встал, явно собираясь откланяться.
– Как! – всплеснула руками баронесса. – И это всё, ради чего вы ждали меня почти два часа?
– Дорогая баронесса! Я считаю вас своим другом, – Нурчук-хаир чуть склонил голову набок, смотря на баронессу пристальным взглядом своих раскосых глаз, но тут же снова расплылся в улыбке. – А что такое два часа, чтобы предупредить друга об опасности? Я ухожу успокоенным. Прощайте!
– Вот, таков мой рассказ! – закончила повествование баронесса и посмотрела на Корделаки.
– И что, ваша гостья подтвердила эти догадки?
– По некоторым причинам я не могу открыть ей всю картину и спросить напрямик. Но она нарисовала мне знак, что был на перстне – восьмиконечный крест. А полное имя её избранника… Нет, не скажу. Но поверьте, я всё больше убеждаюсь, что Полина Андреевна рассказала мне трагическую историю пропажи именно жениха де Вилье.
– Восьмиконечный крест, Канцлер, Магистр… – задумчиво перечислял Корделаки. – Я не особо силён в тайных обществах. Масоны? Иллюминаты?
– Всё гораздо проще, – посмотрела на него Туреева. – Мальтийский орден, ещё недавно вполне признанное сообщество Госпитальеров. Только я думала, что после смерти императора Павла они прекратили деятельность в нашем государстве. А может просто перестали быть на виду. Кстати, вы не знаете, кто был избран Великим Магистром после него?
– Да я и про него-то не знал, – развёл руками Илья Казимирович. – Он умер, когда я был в таком возрасте, что подобные вещи интересуют только, если про них говорят в семье. У нас не говорили. А вам тогда и вовсе было…
– А мой отец был Рыцарем, я почти уверена, – заявила вдруг Мария Францевна. – И дядюшка Андрэ тоже, по всей вероятности. Но это, действительно, было так давно… Значит, сейчас Орден существует без Гроссмейстера и готовятся его выборы? По всей вероятности, в этом как-то заинтересован барон Качинский. И какую-то роль играет родовой замок Салтыковых. Надо искать этого Канцлера, пусть спасает своего раненого посланца.
– И какова моя роль в этой пьесе? – спросил Корделаки.
– Все мои компаньонки глупы и ненадёжны для такого предприятия. Я выбрала вас, – безапелляционно командовала баронесса. – Достаньте до завтра билеты на благотворительный вечер и сопроводите меня туда. Мы будем искать Канцлера вместе. Я узнавала, бал будет костюмированным, так что мы приедем туда неузнанными. Верней – я. А вам, граф, придётся пожертвовать собой, снять маску при входе и подтвердить моё дворянское происхождение. Возьмёте вы на себя такой труд?
– Не знаю, не знаю, – Корделаки впал в глубокую напускную задумчивость. – Всего сутки на получение билетов? Да ещё и костюмы надо раздобыть. Не собираетесь же вы считать за маску переодевание в мальчика?
– А что, вы думаете этого недостаточно? – расстроилась Мария Францевна.
– Ну, почему же! – продолжал мнимые раздумья граф. – Этого вполне хватит, чтобы провести спросонья подслеповатого камердинера. Ну, а если вас пригласит на танец ваш бывший любовник?
– Вы говорите дерзости, граф! С чего вы взяли, что у меня… А хотя… – баронесса покраснела.
– Вы считаете, меньшей дерзостью было бы предположить их отсутствие? – граф ходил по самому краю допустимого, не понимал сам, зачем он это делает, но остановиться уже не мог. – Ах, да, конечно! Какие ж танцы? Вы же будете в мужском платье!
– Вы несносны! Уходите! – Туреева разозлилась всерьёз.
– Ну, простите. Мне почему-то захотелось подразнить вас, – честно признался Корделаки. – А то вы были этакая распорядительница. Вершительница Судеб! Вот вам и образ на завтрашний бал. Не нравится? Ну, хорошо, давайте подумаем вместе – пускай не знакомый мужчина, а знакомая женщина. Вас легко узнает любая ваша подруга или та же компаньонка, окажись они там. Никто же не переодевается на балах всерьёз для того, чтобы не быть узнанным. Это игра! Но, если ваша цель действительно такова, то надо отнестись к этому серьёзней. Предлагаю надеть сразу два костюма, чтобы с середины вечера можно было исчезнуть в одном и появиться в другом обличии.