Сама баронесса тоже никаких слов вслух не произносила, а действий не предпринимала до самого конца, пока она вдруг не вскочила, не вырвалась из круга и не побежала неизвестно куда и от чего, не разбирая дороги. Она разбилась бы об стену или мебель, если бы её не перехватил Нурчук-хаир, не пожелавший принять участия в сеансе магнетизма в качестве пациента. Одна дама рыдала, Дормидонт Ананьевич хохотал всю дорогу в голос, а его напудренная соседка вдруг заговорила стихами. Но всех переплюнул корнет, выдавший монолог не хуже сценического. Его мы приведём полностью:
– Все мечты рушатся! Возможно, я иду не той дорогой. Заветное желание моё обречено. Ничего не получается. Только-только удовлетворили прошение о переводе. Я ж думал – она посмотрит на меня по-иному, когда я окажусь в лейб-гвардии. И дислокация туточки. Мечта! Лейб-гвардия Его Величества! Семёновский полк! С потешных начинался. А вот-вот кончится! Никому ведь не говорил, когда прошение подавал. А вот – сбылось! Да как ненадолго! Полка-то не будет ведь, нет. Не станет полка! Кое-кто в казематы пойдет. В Петропавловку, да. А остальных раскассируют, как пить дать! Эх, ма!
Слышавшие это гости зажимали рты ладонями себе, не смея сделать подобное с находившимся в самнабулическом трансе молодым человеком. То была крамола и ересь! Но вот сеанс окончился, и все постепенно стали приходить в себя. Мало кто рискнул подойти с расспросами к корнету, и возле него образовалось пустое пространство, как около чумного.
– Ваши умения должны приносить выздоровление, дорогой доктор, – с печальной улыбкой обратился корнет к магнетизёру, заметив нечто странное вокруг себя. – А мне кажется, во время вашего сеанса я успел чем-то заразиться. Что это значит, любезный?
– А можете ли вы повторить последние сказанные вами слова, молодой человек? – осторожно спросил профессор.
– А разве я что-то говорил до этого? – корнет огляделся. – Что ж вы молчите, господа? Я что-то говорил?
– Он уже ничего не помнит, господа! – радостно обратился к публике профессор. – Это было лишь следствием крайнего возбуждения. Забудем и мы, прошу вас. Корнет не несёт никакой ответственности за сказанное под действием сил животного магнетизма. Это побочный эффект, господа. Бывает. Но расскажите мне про ваше самочувствие, дорогие участники процедуры. Кто-нибудь замечает изменения к лучшему?
Изменения чувствовали почти все и наперебой желали поделиться этим приятным обстоятельством с окружающими. Больше до конца вечера никому из наших знакомых переговорить между собой не удалось. Но все они, не сговариваясь, салон не покинули и вместе с публикой не разошлись. Баронесса, проводив последнего гостя, вернулась и застыла в дверях синей гостиной. Корделаки стоял у окна, Нурчук-хаир сидел в своём любимом кресле, а корнет, как всегда, прилип к камину.
– Вы излечили все свои недуги, граф? – баронесса не смогла удержаться от ехидного замечания в адрес Корделаки.
– Беру пример с вас, дорогая хозяйка! – его тон тоже был далёк от благожелательного. – Месмерические сеансы, говорят, избавляют даже от лунатизма, не так ли?
– Слышу в ваших словах некий намёк, – баронесса села за столик рядом с князем, как бы заручаясь его поддержкой. – Быть может проясните нам его?
– А что ж тут неясного? – граф распалялся, вспоминая все свои вчерашние подозрения. – В состоянии лунатизма можно совершать поступки, а позже не признавать их вовсе! Могут пропадать предметы, могут попадать под подозрение другие люди, много чего любопытного может произойти после. Я не желаю в присутствии посторонних ставить вас в неудобное положение, но когда мы окажемся с глазу на глаз, не премину задать вам один щекотливый вопрос!
– Даже так? Щекотливый вопрос? Вы! Мне? – гнев баронессы вот-вот должен был вырваться из-под контроля светской вежливости, и она обратилась с укором к Нурчук-хаиру. – А ваше сиятельство ещё просили за их сиятельство!
– Ах, господа! – вдруг обозначился в разговоре корнет. – Пропавшие предметы! Как это мучительно. Дорогая баронесса, я всё искал случая…
– Да погодите вы, корнет! – прервала его хозяйка. – Вы что, не понимаете, что меня в собственном доме хотят уличить в чём-то неподобающем или даже постыдном! У меня нет тайн от этих господ, граф Корделаки! Они оба – мои друзья. Не в пример вам! Можете говорить при них, что угодно! – баронесса уже чуть не плакала.