– Довольно! – негромко, но очень твёрдо произнёс Нурчук-хаир и почему-то все его послушались. – Прошу и вас присесть, господа. Разговор нам всем предстоит долгий и непростой. Сядьте, граф!
– По какому праву… – Начал было Корделаки, но упёрся глазами в металлический взгляд князя и сел за стол, его примеру последовал и корнет.
– Я сейчас предъявлю мои права всем присутствующим, – спокойно пообещал князь. – Но прежде я хочу предварить наш совет. Да-да, больше всего это будет напоминать военный совет, дамы и господа. Наши личные симпатии и недосказанности завели нас всех в такое положение, какое недопустимо между единомышленниками и друзьями. Прошу у вас всех разрешения попытаться распутать создавшийся клубок событий и недомолвок во благо всех присутствующих.
– Я здесь хозяйка, и я разрешаю вам это, дорогой князь, – оглядела своих двоих кавалеров Туреева. – Господам придётся подчиниться.
– Благодарю вас, баронесса, – отвечал ей князь, – но мне хотелось бы продолжать беседу с согласия всех присутствующих, потому что мне понадобятся их доверие и желание искренне отвечать на вопросы.
Оба молодых человека сначала переглянулись между собой, слегка недоумевая от такого вступления, а позже молча кивнули по очереди.
– Благодарю! Первый вопрос к корнету, – Нурчук-хаир ничуть не расслаблялся, оставаясь в состоянии собранности и сосредоточенности. – Не получали ли вы сегодня неких депеш или предписаний, сударь?
– Да, – замялся корнет, – но откуда вы… Это касается моей службы и обсуждаться не может, простите!
– Вам доставили два конверта, не так ли? – спокойно продолжал Нурчук-хаир. – В одном вы обнаружили разрешение на отпуск из полка, хотя сами о нём не просили. А во втором, секретном, вам дано указание всё время этого отпуска посвятить выполнению тайного приказа. Так? Его вы получите от человека, который предъявит вам… Что?
– Личную подпись и печать Императора, – почти шёпотом произнёс обалдевший корнет.
– Ну, так вот они! – князь выложил на стол бумаги. – Кто-нибудь из присутствующих знает руку государя?
– Да, я, – баронесса была огорошена не меньше корнета. – Его Императорское Величество писали мне в альбом в прошлом году четверостишье.
– Ну, так будете моим поручителем, – и дав всем убедиться в его словах, князь убрал бумаги обратно во внутренний карман. – А вы, корнет, с этой минуты поступаете в моё полное распоряжение. Теперь о вас, граф. Вам приказывать никто прав не имеет, но государь обращается с просьбой, не как властитель, а как рядовой дворянин, помочь в одном деле личной для него важности.
– Вся наша жизнь только и обретает полноту и осмысленность, когда мы имеем счастье служить государю и Отечеству. За честь почту! Я полностью к вашим услугам! – не раздумывая согласился Корделаки.
– А вас, мадам, я не в праве даже просить, – голос князя смягчился. – Но так вышло, что многие нити сходятся именно у вас, сами знаете.
– Да вы от меня теперь не избавитесь, князь, даже захоти вы это! – у баронессы снова загорелись глаза азартом и жаждой действовать. – Скажите, что нам нужно делать?
– Прежде всего соединить обрывки тех сведений и обстоятельств, которые уже вмешались в нашу с вами жизнь, господа, дабы составить общую картину, наиболее близко отображающую положение дел, сложившихся к сегодняшнему моменту. Думаю, больше всего открытий предстоит корнету. Но, главное, мне нужно, чтобы вы все помирились и с сего дня представляли единый манёвренный отряд, который сможет действовать согласованно и осознанно. Да-да, баронесса, вы тоже. Алмазная табакерка вас теперь кое к чему обязывает! – и Нурчук-хаир улыбнулся. – Что за вопрос вы задали бы баронессе наедине, граф? Прошу при всех.
– Нет.
– Упрямец! – снова улыбнулся кайсак. – Тогда придётся мне. Произведя своё маленькое расследование, граф, вы пришли к выводу, что кольцо Елизаветы де Вилье стен этого дома не покидало, не так ли?
Корделаки опустил глаза, баронесса прикусила губу и побледнела, а корнет только вздохнул:
– О, боже!
– Прошу вас, корнет, – обратился к нему князь. – Вот теперь вас выслушают терпеливо. Обещаю.
– Простите, баронесса, – корнет взлохматил свои волосы, непрерывно хватаясь за голову. – Простите, если сможете! Я хотел на следующий же день… Кольцо взял я!
– Вы с ума все посходили?! – хлопала ресницами Туреева. – Серж, вы понимаете, что вы говорите?
– Ну, не судите его так строго, сударыня, – князь принял на себя роль всеобщего примирителя. – Я склонен полагать, что побуждением к этому безрассудному поступку было, как ни странно, желание угодить вам. А вы, корнет, выражайтесь точнее! Не «взял», а…