– Я спрятал его! – корнет, почуяв поддержку, стал говорить взахлёб. – Милая Мария Францевна! Я заметил, что кольцо тогда забыли на столе и подумал, что его непременно хватятся и станут искать. И я прямо там, в будуаре… На следующий день я думал явиться к вам с визитом и, увидев вашу растерянность…
– Нет, вы только подумайте! – всплеснула руками баронесса, корнет сник.
– Думали увидеть расстроенную безуспешными поисками хозяйку и блеснуть своими способностями, которые превосходят её собственные? Так? – в который раз угадал Нурчук-хаир. – Чем обрели бы её восхищение и благодарность… Но на следующий день события пошли другим ходом и такой возможности вам не представилось.
– Так значит из-за вас, корнет, перстень всё же достался ворам? Они же перевернули тут всё вверх дном! – не могла успокоиться Туреева.
– Нет-нет! – Корделаки было жуть, как стыдно за свои давешние подозрения. – У грабителей его не было ни минуты. Я сам от них слышал.
– От кого «от них»? – баронесса снова пребывала в недоумении.
– Как, баронесса, вы ещё не знаете? – к объяснениям снова подключился князь. – Граф помог нашим славным полицейским выйти на след и задержать одного из грабителей. Он лично присутствовал при их сговоре.
– Каким образом? Где? – Туреева всё ещё не верила таким совпадениям.
– Думаю, что вот это граф действительно может рассказать вам позже. Наедине, – Нурчук-хаир поглядел сначала на баронессу, потом на графа и приподнял брови, никак более ситуацию не комментируя. – Это не играет роли для нашего расследования. Итак!
– Итак! – баронесса больше не шутила. – Где кольцо, корнет?
– Вы… Вы! – тот закрыл лицо ладонями. – Вы всё переделали! Там теперь всё по-другому. Его там нет!
– Конечно, его там нет! – невозмутимо продолжал Нурчук-хаир свои аффектации. – Потому что вот оно, – он выложил на столик маленький футляр для драгоценностей и откинул с него крышку.
– У меня нет слов! – баронесса Туреева уже устала удивляться, она откинулась на спинку кресла, как бы отстраняясь от всего происходящего.
– Разрешите хотя бы взглянуть на виновника стольких бед? – Корделаки наоборот потянулся к столу и, дождавшись кивка князя, взял футляр с перстнем в руки. – Не вижу ничего особенного, камней нет вовсе, металл – скорей всего серебро, просто позолоченное. Из-за чего весь сыр-бор?
– Да-да! Что с этим кольцом, господа? – не выдержал и корнет, который вообще мало что понимал и знал. – Я, право, не думал, когда затевал свою… э-ээээ… шутку, что это может повлечь за собой… Но вы говорите «беды», граф?
– А думать иногда не вредно, корнет! – Корделаки положил кольцо обратно. – Барышня, что сняла его с руки в тот день, страдает теперь душевно, родственники её понесли потери материального плана, как и наша гостеприимная хозяйка, а магистр и вовсе подвергся нападению и получил физические увечья.
– Господи! – корнет весь увял. – Неужели всё это из-за меня?
– Позвольте я? – Вступил князь. – Корнет, конечно, уже сам корит себя за своё мальчишество. Но надо быть справедливыми – это кольцо само по себе притягивает столько интересов, что на его примере можно увериться, что и предметы обладают иногда собственной силой.
– Так что же в нём необычного? Расскажите нам, князь! – попросила баронесса. – Мне кажется, что вы уже полностью представляете себе не только роль этого кольца, но и всю пьесу целиком, не так ли?
– Благодарю, сударыня, – князь поднялся и отошёл к камину, так, чтобы видеть всех троих слушателей сразу, они развернулись к нему и приготовились внимать. – Перстень сей есть знак полномочий посланца Ордена Госпитальеров и может быть использован им, как печать при скреплении сделок. Он, как вы верно заметили, не представляет особой ценности для непосвящённых, но был узнан с одного взгляда на том злополучном сеансе двумя людьми, имеющими к тайнам Ордена близкое отношение. Один из них, ваш покорный слуга, сомневался сначала, так как не ожидал увидеть подобный знак в руках столь молодой дамы, но после событий трагического толка, уверился в своих подозрениях. Когда я узнал о поджоге в её доме, я понял, что перстень ищут. Когда нашему общему другу магистру ударом проломили голову, а я опоздал к нему с предупреждением, то это дело стало и моим.
– Боже! Мне никто не говорил, что с магистром поступили так жестоко! – корнет искренне ужаснулся услышанному.
– Теперь его жизнь вне опасности, – продолжал Нурчук-хаир. – Не понимая в те дни, каким образом эта печать попала в руки Елизаветы де Вилье, и какие силы желают завладеть кольцом, я прежде всего решил убрать с игровой доски сам предмет охоты. Я также приношу вам искренние извинения, мадам, но тогда я не доверял никому. Помните день, когда я ожидал вас около двух часов, любезно допущенный слугами в эту самую гостиную?