Это сейчас уголовники вынуждены обретать внешний лоск корректности, а тогда они были обычными «урками». Несчастный Пак в силу своего происхождения (и предпринимательской деятельности) очень быстро стал объектом не только насмешек и оскорблений, но и шантажа вперемешку с террором.
Кличка Глу-пак была еще милой – от социалистических времен. А как вам, например, Корейская Пакость?
К тому же у корейца выявился недостаток, мешавший ему жить. Болезнь называлась – Принципы. Бандиты приходили к Паку с предложениями сделать самодельное оружие, или, хотя бы, отремонтировать имеющееся. Но «Глу-пак», пацифист по мировоззрению, отказывался наотрез.
Естественно, после этого его жизнь, мягко говоря, не улучшалась.
…Вадиму было десять лет, когда местные криминальные «барончики» практически сделали Паков изгоями. Особенно старались братья Цыпкины. Было их трое, но «заправлял» в микрорайоне, по сути, один из них – старший, Михаил. Он любил кличку Медведь, но за глаза, - а старшие «авторитеты» и в глаза, - его называли Цыпой-старшим.
Цыпы-младшие, - Федор и Петр, - были пристроены к «делу», но толку от них было немного. Зато гонору и чванства – больше, чем у старшего брата. Они «крутили хвосты телятам», то есть занимались рэкетом, и «сливок» на «житуху» им хватало.
Местная школа была заполнена многочисленными отпрысками династии Цыпкиных – заносчивыми и жестокими. Они копировали жизнь папаш – собирали в банды школьников, в народе именуемых «цыплятами», распределяли роли «фрайеров» и «шестерок».
В подобной иерархии Вадим вполне мог бы стать жалкой «шестеркой». Но даже дети быстро поняли: такого звереныша легче убить, чем подчинить. Правда, пробовать на корейчонке-одиночке свои прорезающиеся шакальи зубы им никто не мешал, – всемером одного они почти не боялись.
В школе Вадим чувствовал себя, как кот в собачьей стае. Шкура постоянно на дыбах, боль ждала всюду.
А тут еще мать перестала выдерживать житейские невзгоды. Здоровье ее пошатнулось, характер окончательно испортился. На мужа и детей пошел «слив» всех обид, сыпавшихся на семью. Мысль о «глупом поступке молодости» озвучивалась по десятку раз на дню. Надо же, молодая, белокожая, красивая – и замужем за корейцем.
Старшая сестра Вадима, Ира переняла от отца способности к иностранным языкам. Прилично владела английским - еще в советское время повезло с преподавательницей. Корейский язык знала от отца. Когда жить в Старграде стало совсем невыносимо, пятнадцатилетняя девчонка совершила авантюрный поступок, удививший многих. Каким-то образом она умудрилась доехать до Москвы и найти северокорейское посольство. Расположила к себе соотечественников отца, рассказав о тяжелой жизни в бандитской провинции. «Соцкорейцы» капиталистическую Россию любили не очень, хотя политических скандалов старались избегать. Но владеющая тремя языками «полукореянка» им приглянулась. Восточная мудрость прорезалась в атташе, который придумал, как помочь девочке. Попросту взял ее на работу. По корейским меркам Ира была уже совершеннолетней, но все оформили чин чином. Родителям запрос сделали, российским властям – тоже. И те и другие согласились.
Кстати, позже Вадим узнал, что запрос сделали и по Пак Ким Иру. Тут оказалось сложнее. Дарья Пак категорически отказалась «идти в кореянки», российские власти выставили достаточно причин оттянуть репатриацию, да и сам кореец-россиянин не был готов к подобному повороту. Счел подождать совершеннолетия Вадима, да и жену он любил, невзирая на происшедшие с ней перемены.
Замордованный сверстниками Вадим созревал для похода по стопам сестры, то есть - для свершения какого-нибудь отчаянного поступка. Но судьба вдруг послала ему приятеля и мудрого наставника в одном лице.
Однажды мальчик подрался в очередной раз. Точнее сказать, его побили, так как противников было четверо, и они были старше. Это были «васькины цыплята» - семиклассники под руководством Васьки, сына Цыпкина старшего.
В неравной драке Вадим проявил себя неплохо - удалось «зажечь фонаря» под глазами у двоих нападавших. Но, - получив при этом синяков в три раза больше.
Просто бежать Вадим считал «западло», но удалось забиться под мост у местной речушки. Приемлемый узкий лаз туда существовал только один. Скопом не залезешь, а по очереди страшно - Вадим драться умел. В свое время он выведал у отца несколько приемов древней корейской борьбы. Как истинно уважающий себя северный кореец, старший Пак служил в армии, а там существовал корейский вариант российского самбо. От себя Вадим добавлял в драку жестокие хулиганские приемы, которым улица учит ребят, дерущихся постоянно.