— Надеюсь, вы не собираетесь ее удовлетворять?
Бенти вздохнул:
— Увы, закон мне велит это сделать.
Сильвия взяла лежащее перед Бенти досье.
— Но вы познакомились с результатами проведенного мною расследования? В записной книжке Мазино Сальерно значился телефон и адрес Корво. А в тот вечер, когда убили Миммо Линори, Корво находился в клубе «Приве», где выступала женщина, послужившая приманкой.
— Совпадения!
— А если бы Мазино подтвердил?
— Если, если… Не можем же мы отправлять правосудие, основываясь на одних «если».
— Я уверена, что смогу заставить его заговорить. Мазино привезут уже сегодня. Прежде чем выпускать из тюрьмы Корво, дождитесь хотя бы этой очной ставки. Прошу вас, дайте мне этот последний шанс.
Бенти некоторое время молча на нее смотрел. Взгляд его выдавал нескрываемое беспокойство. Наконец выдавил из себя:
— С каждым словом, что вы говорите, у меня все сильнее раскалывается голова…
В тюремной комнате для свиданий Аннибале Корво поближе придвинулся к своему адвокату и спросил вполголоса:
— Ну, так что тебе удалось разузнать?
— Речь идет о Мазино Сальерно. Он должен вот-вот прилететь из Соединенных Штатов.
В глазах у Корво зажегся яростный огонек. Лицо приняло жесткое выражение. Он поскреб заросшую щетиной щеку. Оглянулся вокруг. Побарабанил пальцами по столу.
— Что значит «вот-вот»?
— Через пару часов.
— Ты обо всем позаботился?
Адвокат утвердительно кивнул:
— Все в порядке.
Просьба Сильвии о срочной выдаче преступника была удовлетворена американским департаментом юстиции в рекордно короткий срок. Мазино Сальерно посадили на первый же самолет, отлетающий в Италию рейсом на Палермо, и теперь Сильвия ждала его на посадочной полосе. Она увидела, как он появился на трапе, как сопровождающие агенты федеральной полиции передали его Треви и Куадри, которые повели Мазино к машине.
Сильвия влезла в «альфетту», и Мазино посадили рядом с ней на заднее сиденье. Автомобиль проехал сотню метров по территории аэродрома и притормозил у выезда. В стекло постучала девочка с плетеной корзинкой, полной фиалок, Та самая девочка, у которой Мазино когда-то купил фиалки для Эльзи. Мазино взглянул на нее и улыбнулся. Потом обратился к сидевшему за рулем Куадри:
— Обожди, старшина. Приговоренному к смерти никогда не отказывают в его последнем желании. Всего лишь один букетик.
Куадри бросил взгляд в зеркало заднего вида, в которое наблюдал за Мазино.
— Я же тебе уже говорил, что я не старшина.
Мазино взглянул на Сильвию.
— Это для одной очень красивой дамы. Я хочу, чтобы она знала, что я не таю на нее зла.
Он опустил стекло и сунул руку в карман за деньгами.
— Выбери мне хороший букетик.
Девочка протянула ему фиалки. Мазино взял цветы и заплатил. Он хотел поднять стекло, когда к машине подошел мальчик, у которого на шее висел деревянный лоток с трубочками с кремом.
— Купите трубочку! Очень свежие, с пылу-жару. Тысяча лир.
Мазино отрицательно покачал головой. Показал на букетик фиалок:
— Очень жаль, но вот мое последнее желание.
Мальчик молча посмотрел ему пристально в глаза. Потом сунул правую руку в груду пирожных на лотке и вытащил оттуда пистолет.
Все произошло в считанные секунды. Мальчик прицелился и дважды выстрелил ему в лицо. Мазино рухнул на сиденье, на колени Сильвии.
— Меня зовут Арре Сальваторе. Мне двенадцать лет, вы не можете меня судить.
Маленький Сальваторе сидел на стуле в кабинете главного прокурора Бенти. Он непрестанно повторял эту фразу. Сильвия стояла перед ним и смотрела ему в лицо.
— Сальваторе, почему ты это сделал?
— Мне двенадцать лет, вы не можете меня судить…
— У тебя отец сидит в тюрьме среди мафиози. Наверно, это они его шантажировали, правда? И заставили тебя это сделать.
Сальваторе старался показать себя крутым парнем, но вскоре начал шмыгать носом, чтобы не расплакаться.
— Мне двенадцать лет, вы не можете меня судить…
— Скажи, кто тебя заставил?
Сальваторе разревелся, но упрямо качал головой, отказываясь отвечать.
— Нет, мне двенадцать лет…
Сильвия поняла, что он не заговорит, во всяком случае сейчас. Она обернулась к Куадри и Треви.
— Дайте ему воды, наверно, он хочет пить. И вызовите мать.