Спасительная идея пришла как-то неожиданно, сама собой. Чуть в глубине леса Аннушка обратила внимание на переломленную ураганом вековую берёзу, ствол которой частично оголился из-за оторвавшейся коры. Свернувшись в широкий буро-жёлтый свиток, она словно дожидалась последней возможности быть кому-то полезной прежде, чем безвозвратно превратиться в прах. Её-то как раз и приметила сообразительная девушка. Оторвав два достаточно широких куска, беглянка, прежде расправив, положила в каждый из них в качестве подошвы пихтовые лапки и мягкую траву, а затем обернула вокруг своих ступней, прочно зафиксировав узкими полосками древесного лыка. Конструкция получилась хоть и неказистой, но очень эффективной, позволив своей владелице какое-то время беспрепятственно передвигаться по лесу, сосредоточившись лишь на поиске дороги домой.
По отсутствию троп и изобилию грибов, радующих глаз многоцветием своих шляпок, можно было уверенно судить, что места здесь нехоженые. То тут, то там попадались густые заросли малины, которую Аннушка расценивала не иначе как спасительную «манну небесную», ниспосланную свыше. Обессиленная девушка ела её сейчас с таким неподдельным наслаждением, будто это был уникальный гастрономический изыск.
Двигаясь по лесу, она старалась не углубляться далеко в чащу, чтобы не потерять из виду выбранное направление. Пару раз её путь пересекали небольшие ручейки с вкусной, прохладной, прозрачной водой, образовавшиеся благодаря бившим из-под земли родникам. Имея возможность утолять голод и жажду, а также укрываться от палящих лучей летнего солнца под густым навесом из рождающих желанную тень крон, Аннушка уверенно шла навстречу поставленной цели. Психика, пребывавшая в режиме предельного напряжения уже столько времени, нуждалась в разгрузке, и девушка, сама того не замечая, чуть слышно начала напевать какую-то приятную мелодию.
Птицы, не рассматривавшие человека в качестве потенциальной угрозы для своего потомства, гнездились здесь повсеместно и достаточно близко к земле. Путешественница с умилением наблюдала за птенцами, с надеждой высматривавшими в небе своих кормильцев-родителей. Одни были ещё не оперившимися и совершенно беспомощными, другие уже вполне взрослыми и явно засидевшимися на шее у мамы с папой.
Но неожиданно представшее перед ней зрелище напрочь заглушило чувство восторженного любования. Огромный ворон, вынужденный из-за приближения Аннушки прервать своё ужасающее пиршество, с раздражённым криком взлетел на высокую ветку, шумно взмахивая широкими крыльями. Внизу остался результат его кровавого бесчинства — разорённое гнездо и усыпанная белым пухом и светло-серыми перьями земля, на которой распласталось искалеченное тело мёртвой птицы, до последнего издыхания пытавшейся спасти своих беззащитных малышей. Жестокий убийца, будучи не в силах совладать с разыгравшимся и требующим утоления аппетитом, злобно смотрел своими чёрными и блестящими, как агат, глазами, ожидая удобного момента для продолжения страшной трапезы. Его бездушный взгляд заставил с детства отличавшуюся состраданием девушку вновь вспомнить о существовании беспощадного старика, угроза внезапного появления которого может и сократилась, но полностью не исчезла.
Находясь под тяжёлым впечатлением от случившегося и не будучи в состоянии хоть чем-то помочь бедным пернатым, она в скорбном молчании покинула это, источающее смерть, место. В голове с трагичной интонацией непрерывно крутились грустные строки из написанного по случаю её одарённым Ваней стихотворения:
«Я в глаза заглянул умирающей птице,
Покалеченной тем, кто не знал состраданья.
Можно было уйти, убежать... Просто скрыться!
Только б смог ли потом я найти оправданья?
Я увидел в глазах, покидаемых светом,