Вот и сегодня она выполняла поручение мамы, отправившись в расположенную приблизительно в трёх километрах небольшую деревеньку Пашково, чтобы забрать на пасеке у деда Матвея к завершению Петрова поста, что приходился в тот год на 11 июля, кадку свежесобранного золотистого, ароматного и тягучего кипрейного мёда.
Теперь становится не сложно представить неординарность ситуации, когда стойкая во всех отношениях девушка пребывала сейчас в смятении, ставшим следствием произошедших с ней загадочных событий.
Этот июльский день выдался по-летнему сухим и жарким. Вокруг Аннушки, словно в соревновательном азарте, без устали мелькали стайки проворных птиц, мелодично щебечущих на самый разнообразный манер. Цветочное изобилие давало жизнь великому множеству насекомых, чьё присутствие, если и могло оставаться незамеченным, то не имело ни единого шанса оставаться неуслышанным. А шелест травы и тихое пение крон деревьев вносили последние штрихи в эту неподражаемую симфонию жизни.
Аннушка, присела на краю еле различимой дорожной колеи, уже практически поглощённой ядовито-зелёной растительностью. Именно эта старая полевая дорога, которая уже давно не видела колёс, помогала ей сохранять уверенность в том, что скорая встреча с людьми неизбежна. Ведь если есть дорога, то она обязательно куда-то ведёт. Где-то впереди, во что бы то ни стало, будет селение, а там ей обязательно помогут вернуться домой. Она даже не замечала, что рассуждала вслух, и эти размышления окончательно рассеяли все сомнения относительно выбора ею направления дальнейшего пути. Уверенность вдохнула в неё сил и на время притупила одолевавшие прежде жажду и чувство голода. По той причине, что данное ей поручение не предполагало длительного отсутствия, Аннушка не взяла с собой воду и пищу, о чём теперь сильно жалела. И если найти съедобное растение среди такого разнообразия представленных вокруг видов большого труда бы не составило, то с водой дело обстояло куда сложнее.
Собрав большую горсть земляники, она решила более не медлить и отправилась в дальнейший путь, с надеждой вглядываясь вдаль и выискивая пытливым взглядом любое тёмное пятнышко, выделяющееся на фоне цветущей палитры окружающего ландшафта. Но оно никак не желало себя проявлять, а день начинал предательски клониться к своему завершению. Сколько километров уже было пройдено, Аннушку не заботило, как и не заботило её то, сколько ещё может предстоять пройти в поисках долгожданной помощи. Она шла и шла вперёд, не обращая внимания на зной, жажду и утомление, чётко осознавая, что неминуемо надвигающаяся ночь может затруднить задачу. И это осознание подгоняло её. Временами могло показаться, что она летит над землёй, не касаясь ступнями поверхности.
К многоголосому хору уже заявивших о своём присутствии «артистов» начали всё более и более явственно добавляться партии солирующих сверчков. Совсем скоро их многочисленный спевшийся коллектив и вовсе затмил других участников концерта. Всё вокруг будто слилось в этом бесконечном протяжном стрекочущем звуке – настолько же примитивном, насколько недоступном человеческому пониманию. Солнце, словно повинуясь этому сигналу, стало клониться к горизонту, а дневной жар начал медленно сменяться вечерней прохладой, приносимой слабым ветерком. Аннушка, вспотевшая от быстрой ходьбы и одетая лишь в лёгкий ситцевый сарафан, чувствовала каждой клеточкой своего тела свежеющее дыхание надвигающейся тьмы.
Сумерки всё явственнее давали о себе знать, даже неугомонные доселе птицы и те, как будто почуяв, что время для игр подошло к концу, стали подыскивать себе удобные места, дабы с высоких веток с самым лучшим видом проводить до утра заходящее Солнце и погрузиться в короткий и чуткий сон. Небо на время вспыхнуло, окрасившись во все оттенки красного, словно исполняя последний аккорд уходящего дня, и стало быстро терять яркость. По прошествии всего лишь нескольких минут о солнечном свете напоминала только узкая полоска зарева на самой кромке стремительно темнеющего горизонта. Ночь уверенно и безотлагательно вступала в свои права.
Наконец, наступило то самое, знакомое каждому, время, когда дневное светило уже скрылось, а ночное ещё не показалось. Земля без лунного света, словно заплутавший у прибрежных скал в отсутствие маяка корабль, погружалась в кромешную тьму, полную громких звуков и еле ощутимых движений. Очертания и рельеф старой дороги стали почти неразличимы, а потому и походка Аннушки растеряла былую уверенность — она то оступалась, то запиналась о неровности колеи, то, запутавшись ногами в высокой и колючей траве, осознавала, что вообще сошла с заданного курса.