Девушка надеялась, что разросшиеся деревья со своими толстыми стволами и густыми, цепкими ветвями станут для зверя ещё большим препятствием, чем трясина, и тем самым существеннее замедлят его бег. Она же, маленькая, худенькая и лёгкая, сможет протиснуться там, где массивному телу это будет не под силу. И действительно, зелёные великаны, как спартанцы, стоящие плечом к плечу в своей непобедимой фаланге, будто встречали защитным порядком угрозу, исходящую от болот. Аннушка, наконец ощутившая под ногами твёрдую почву, не теряя ни секунды, врезалась в этот ровный, колючий строй в стремлении затеряться в лесу.
Медведь, заметно уставший, но всё ещё полный решимости, тоже добрался до «суши» и, выставив вперёд огромную морду с прижатыми ушами, стал жадно втягивать воздух, чтобы определить направление дальнейшего движения. Острый нюх быстро справился с поставленной задачей, и повинующиеся его команде лапы понеслись вперёд, ломая на своём пути всё, что поддавалось разрушению. Аннушка слышала треск сучьев и ломающихся веток позади, и это придавало ей дополнительных сил.
Неожиданно деревья стали редеть, и надежды беглянки исчезли вместе с пересечённым ею перелеском. Она вновь оказалась на открытом пространстве, но уже совершенно не напоминавшем болото. Поросшая кустарниками и высокой травой поляна, не могла служить ей естественной защитой. Открывшееся обстоятельство напрочь лишало человека шансов на спасение в противостоянии с быстрым, могучим и безжалостным зверем. Аннушка бросилась вперёд, но прекрасно понимала, что кровавая развязка является лишь вопросом времени.
Каково же было её изумление, когда вылетевший стрелой на опушку зверь, уже брызгавший слюной в предвкушении пира, вдруг резко остановился, словно столкнувшись на бегу с невидимой преградой. Он, как испуганная собачонка, которая при виде опасности поджимает хвост и, скуля, спешно удаляется, предпочёл, растерянно озираясь по сторонам, вернуться обратно в лесополосу. Девушка, спрятавшаяся за разросшимся ивняком, замерла в ожидании дальнейшего развития событий. Но медведь больше не появился. Ещё недолго было слышно его монотонное ворчание, а затем наступила тишина.
Долго ли пробыла в таком положении Аннушка, сказать сложно, она совершенно потеряла счёт времени. Было непонятно, что делать дальше: возвращаться назад той же дорогой означало неминуемо найти свою погибель, а оставаться на месте - не предпринимать никаких шагов к спасению, потому как Нина и Галя вряд ли представляли, где её искать. И вновь, как шесть лет назад в подобной ситуации, девушка приняла решение двигаться дальше, вперёд. На этот раз, в сторону, противоположную последнему месту появления косматого людоеда.
Буйная растительность, целиком захватившая эту, казалось, бескрайнюю поляну, доставала ей до плеч, и разглядеть, куда ступают ноги, не было возможности. Пару раз Аннушка болезненно запиналась за что-то твёрдое и тяжёлое. И лишь своевременно ухватившись руками за высокую траву, сохраняла равновесие и не падала. В какой-то момент девушка вообще уперлась животом в серый, холодный камень. Она сделала шаг назад, и раздвинула седой ковыль, чтобы повнимательнее разглядеть препятствие. Перед её глазами предстал рукотворный объект в виде креста с аккуратно выгравированной на нём надписью: «Чуйкова Аглая Никоновна, 1854 - 1891»
Едва отступивший страх от нападения лютого зверя сменился теперь на новый. Аннушка вспомнила в деталях рассказ старушки о затерянном где-то в глубине леса старом погосте, оккупированном неведомой тёмной силой. Сомнений не оставалось, это был именно он. А те предметы в траве, о которые она сильно ушибла ноги, были ничем иным, как упавшими под действием времени надгробиями. От этой мысли девушке стало не по себе. Пугающие мысли роились в голове, испытывая на стойкость шокированный рассудок.
Теперь её движение стало медленным и осмысленным, за каждым кустом, под каждой возвышенностью разум рисовал надгробную плиту или могильный холм. Учитывая размеры свободного от леса пространства, не сложно было догадаться о масштабах самого погоста, а соответственно, и продолжительности его эксплуатации. Местами потемневшие памятники выглядывали из-под длинной, сухой, пожелтевшей растительности, опутавшей их словно тенётой. Дорогие мраморные стелы сочетались здесь с покосившимися и частично разрушившимися столбиками, лишь своими догнивающими остовами напоминавшими о крестообразности прежней формы.