Глава 13.
Слова старика бросили Аннушку в дрожь. В начале лета, благодаря ей, действительно, был обнаружен богатый серебряный клад, пролежавший в земле не менее века. Прогуливаясь вдоль обрывистого берега реки, в глубине труднопроходимых кустарников, разросшихся в тех местах на приличной площади, она заметила красивую белую лошадь. Удивившись такой нежданной встрече и понимая, что не имеет возможности помочь грациозному животному выбраться из густой и колючей ловушки, девушка бросилась назад за подмогой.
Приведённые ею люди не смогли обнаружить ни лошади, ни следов её пребывания. Осмеянная девушка с неприятным осадком на сердце отправилась домой, где рассказала о происшедшем с ней необъяснимом событии маме. Матрёна, уточнив детали расцветки животного и подробности его поведения, сообщила дочери, что, с большой долей вероятности, это клад, явивший себя избранной им счастливице в образе коня. Светлый окрас означает серебро, огненный говорил бы о его золотом содержимом.
Отправившиеся по её просьбе на указанное Аннушкой место мужики, действительно, вырыли чугунный горшок, наполненный, как и предполагала Матрёна, посудой, украшениями и монетами из жемчужно-белого драгоценного металла. Находку было решено сдать государству за вознаграждение в размере двадцати пяти процентов стоимости, что для большой семьи составило весьма немалую сумму.
После этого всё лето в Соколы́ наведывались журналисты из больших и малых газет, с восторгом рассказавшие жителям своих районов о простой деревенской девушке и её невероятной удаче. «Но откуда обо всём этом мог знать старик?»
Собеседник, словно прочитав мысль Аннушки, спокойно и убедительно продолжил своё рассуждение. Теперь в его голосе, напоминавшем просветительскую речь священника, напрочь отсутствовала ярко проявившаяся при их первой встрече клокочущая злоба. И если бы не те же черты лица, могло запросто показаться, что рядом с Аннушкой находился совсем другой человек.
- Все наши знания и открытия, а также мысли, слова и действия, хранятся в едином, общедоступном сосуде, нужно лишь научиться из него пить. А уж тот, кто сумел постичь это искусство, быстро поймёт истинную природу мира и каждого его существа в отдельности. Но я не закончил ранее прерванное суждение... Где же, по-твоему, проходит та хрупкая грань, что отделяет свет от тьмы? И кто решает, в чём находит проявление божественное, а в чём дьявольское? Общество! А иначе — толпа! Настроение же её капризно, падко на чужое мнение и оттого переменчиво. Пока ты терпеливо прощаешь безнаказанно творимое ею зло, ты для неё — добро, но стоит лишь раз завести разговор о её несправедливости, и ты уже худшее из зол! При этом сама толпа, что бы она ни делала, всегда определяет себе место поближе к Создателю. Даже убивая святых праведников и Сына почитаемого ею же Бога, она ни единожды не признавала себя виновной. Так как же можно полагаться на её предвзятое мнение в столь неоднозначном вопросе?
- Добро и зло спутать невозможно! Каждый человек на подсознательном уровне с самого рождения способен их отличить.
- И тут я с тобой не соглашусь. Кто будет являться отрицательным персонажем: тот человек, что ради восстановления честного имени добра решился объявить войну злу, поселившемуся в обществе, или тот, что потворствует ему, ведя свой «правильный» образ жизни где-то в стороне, и не пытается отвернуть людей от стремительно распространяющейся по миру тьмы? А как быть с людьми, оправдывающими действия душегубов, ссылаясь на законы гуманности? Не являются ли тем самым первые соучастниками преступлений последних? Прячась за добром, не выступают ли они на стороне зла?
- С испокон веков люди объявляли друг другу войну, прикрываясь лишь благими намерениями. При этом, в борьбе со злом, всегда обозначаемым в качестве повода для её начала, порождали зло, гораздо большее! Обоснованный гнев есть грех намного более значительный и непростительный, чем его первопричина. Ибо зло невозможно излечить злом, на это способно только добро.