Сияющая на солнце зеркальная гладь спокойной реки всё это время сопровождала восторженных путниц, скромно прячась за деревьями. Местами блики на поверхности были настолько яркими, что слепили глаза, заставляя девушек щуриться. Но это лишь веселило подруг. Становилось всё ощутимее, что в Чернопенье они шли не только за праздничным настроением, а несли туда праздник с собой!
Дядя Архип, первым завидевший Нину, Галю и Аннушку, радостно замахал им рукой. Этот невысокий, худощавый, жилистый мужичок лет шестидесяти пяти - семидесяти с добрым лицом и проницательными глазами знал девушек очень давно. Первая была учительницей его внучки и нередко заглядывала к ним домой, обсудить вопросы успеваемости девочки, которая не всегда выполняла уроки, предпочитая проводить свободное время с дедом на берегу. Он же, сам имея лишь несколько классов образования, смотрел на происходящее сквозь пальцы, будучи уверенным, что в жизни гораздо важнее познать не правописание или арифметику, а нравы людей, повадки животных и свойства стихий. В конце концов, просто быть хорошим человеком!
- Доброе утро, красавицы! Уж не в Чернопенье ли вы направляетесь такие нарядные и весёлые? Сегодня там вся округа соберётся - знатные будут гулянья!
- Здравствуйте, дядя Архип. Туда-туда! А вы планируете составить нам компанию?
- Куда уж мне, милые?! Стар я для танцев и хороводов, да и со слухом беда – видать, медведь в детстве на ухо наступил. Не пою, а только вою!
Старый лодочник от души расхохотался над своей же шуткой, заразив искренним, стремительно разносящимся над водой смехом пассажирок.
- Да и кто же вас обратно возвращать будет, коли я на празднике навеселюсь до упаду, а точнее – до нестояния?! А по-другому, девочки, увы, не умею. Таковы и радость моя, и наказание. Потому я, пожалуй, пока воздержусь от угощенья, а уж завтра как карта ляжет – не поминайте лихом!
Архип вновь громко рассмеялся, и, казалось, что исходившие от него мощные звуковые вибрации подняли рябь на доселе идеально гладкой поверхности реки. Где-то даже вспорхнула ввысь стайки пугливых птиц, прятавшихся в прибрежных кустарниках.
Лодка послушно шла к намеченной цели, медленно, но верно, подплывая к пологому песчаному участку, давно облюбованному её капитаном для посадки и высадки многочисленных пассажиров. Словно магнит, чьё действие усиливается по мере приближения к нему объекта, атмосфера праздника становилась тем ощутимее, чем короче до него становился путь.
- До скорой встречи, дядя Архип. Жаль, что вас с нами не будет!
- Повеселитесь, девочки, и за себя, и за меня! А завтра буду ждать от вас подробный отчёт о проведённом с пользой для себя и общества времени. И помните: гулять так гулять!
Задорный шкипер, в одном лице являвшийся также штурманом, боцманом и гребцом, махнув девушкам на прощание ещё раз, отправился, умело орудуя вёслами, за новой партией пассажиров, уже ожидавших с нетерпением его возвращения.
А Аннушку, Галю и Нину впереди ждала лёгкая часовая прогулка по окрестным полям, растянувшимся ровным, ворсистым полотном до самого Чернопенья. Непринуждённо беседуя и время от времени поднимая голову вверх с закрытыми от удовольствия глазами, они наполняли свои лёгкие майским воздухом, насыщенным какой-то особой, необъяснимой свободой и свежестью избавившейся от прошлогодней грязи земли.
Эти пять километров, без сопротивления покорившиеся неспешному шагу подруг, закончились столь стремительно, что девушки не без досады в голосе укоряли себя за неумение вдоволь насладиться моментом. На горизонте отчётливо показались человеческие фигуры, как муравьи, кишащие на отведённой для торжества площадке. Тут же виднелись наспех собранные ярмарочные ряды, где по случаю должны были быть представлены на суд всех желающих угощения, напитки и товары народных промыслов. Урывками до слуха путниц доносились песни, звучащие из уличных репродукторов, слова которых, правда, различить не сразу представилось возможным.
Весёлые продавцы, чьи прилавки ломились от всевозможной выпечки, блинов, яиц, вяленой рыбы, мёда, домашнего кваса и пива, самогона и целебных настоев, вырезанных из дерева кухонных принадлежностей, самотканых ковриков и скатертей, плетёных из лыка корзин и бураков, пузатых бочек разного объёма, всевозможных украшений и оберегов, самодельных игрушек и свистулек, зазывали покупателей шутками, прибаутками и частушками самого невероятного содержания: от по-детски уморительных до по-взрослому пошлых. Народ вокруг что-то пробовал, примерял, проверял на прочность, голосисто торгуясь и нахваливая дегустируемые товары.