Глава 20.
Старушка внезапно прервалась. По щекам обеих девушек ручьём лились слёзы. Да разве могла хоть кого-то оставить равнодушным эта драматичная история?
- Опережая ваш вопрос, сразу отвечу: я знаю всё это от отца, а отцу рассказывал дед, который, повторюсь, являлся родным братом Серафима Егоровича и лично принимал участие во всех описываемых событиях. Но давайте немного прервёмся. Пора сменить повязку.
«Пирамидон» подействовал и позволил Нине уснуть настолько крепким, беспробудным сном, что она даже не заметила производимых с нею действий. Поправив разъехавшиеся подушки, старушка вернулась за стол к зарёванным гостьям.
- Любовь Ивановна, прежде чем вы продолжите, я бы хотела задать вопрос. Если отец Серафим был служителем Бога, то почему не призвал Его на помощь и в итоге отказался от веры?
- Этим же вопросом пытался осквернить память о нём в глазах прихожан присланный в храм новый настоятель. Я отвечу тебе словами из проповеди отца Серафима, записанными моей бабушкой. «Вера – это завет, соглашение между Богом и человеком, зиждущийся на трёх китах, имеющих общий корень: верности, доверии и уверенности. Если мы говорим о делах земных, схема будет выглядеть так: взаимная верность супругов рождает доверие, которое есть фундамент уверенности в незыблемости брака и семьи. Если же речь идёт о делах небесных, то лишь тот, кто верен в служении единому Богу, уверен в своих чувствах к нему, доверяет его воле себя и своих близких, может с уверенностью говорить о том, что вера живёт в его сердце. Вера – не просто слово или свод обязательных к исполнению правил и ритуалов. Вера – это непрерывная, тяжёлая работа над собой, наградой за которую, по канонам вышеназванного союза, должны послужить божественная благодать и забота».
Батюшка рассказывал всем интересующимся о корнях веры. Ведь возникнув изначально, на заре человечества, по причине отсутствия знаний о природе окружающих явлений, она видоизменялась вместе с развитием наук, но по-прежнему является бессменным спутником людей. Может ли наша вера быть всего лишь следствием примитивного желания или потребности во что-то или в кого-то верить? Нет, это было бы слишком иррационально. Мы же, в большинстве своём, существа прагматичные. Как в языческой древности, поклоняясь духам природы, наши предки жаждали их умилостивить для того, чтобы обрести защиту и благоприятные условия для получения богатой добычи или урожая, так и позже, во времена ветхозаветных патриархов, соглашения были необходимы людям для тех же, если не по содержанию, то по сути, гарантий.
Кто-то скажет, что Бог обещал нам спасение и благодать не в этой жизни, а в последующей. Но ведь это было уже позже. А природа человека за столь короткое в историческом масштабе время не претерпела существенных изменений, как и его наследственная, коллективная память не очистилась от царивших многие и многие тысячи лет условий прежних договорённостей. Люди просят в молитвах, адресованных Творцу, об очищении, терпении, мудрости с надеждой быть прощёнными за земные грехи и принятыми в Царство Небесное. Но при этом они, как и допотопные прародители, жаждут активного участия Бога в своей жизни здесь, на земле, прося о здравии для себя и близких, о женитьбе или замужестве, о достатке, о защите от недоброжелателей и напрасной смерти.
Этот удивительный человек был символом и синонимом веры, её хранителем, сеятелем и преумножателем. И сумела её поколебать только разрушившая жизнь праведника, несправедливая и жестокая истина, один из постулатов завета — доверие — более не мог присутствовать в полном любви, благородства и милосердия сердце батюшки. Но, будучи посвящённой в трагические обстоятельства, повлиявшие на это тяжёлое решение, судить его за сделанный выбор я не возьмусь, как не взялся ни один из оставшихся ему верными прихожан.