***
Аннушка с позволения хозяйки вновь положила вверх лицом перевёрнутое старушкой фото. Она смотрела на священника совсем иными глазами, безотрывно и вдумчиво, словно пытаясь отыскать какую-то разгадку, скрытую в его образе.
- Любовь Ивановна, продолжайте, пожалуйста. Что произошло с батюшкой после?
- После? После началась новая веха в истории Серафима Егоровича. Как я уже сказала, однажды он просто пропал. Кто-то поговаривал, будто это было делом рук той самой троицы душегубов, боявшихся мести безутешного отца. Другие предполагали, что он сам сгинул в лесах от горя и безуспешных поисков дочери. Но мистические события, начавшие происходить в этих краях с тех пор и по наши дни, заставляют задуматься об ещё одном, третьем, варианте.
По прошествии нескольких месяцев после его исчезновения, в Ва́гино вернулся тот самый соучастник, заявивший, что уезжал по срочному предложению на заработки куда-то в северные края. О том признании мужик, якобы, ничего не помнил, и, «вероятно, оно было лишь плодом пьяного воображения его случайных собутыльников».
Он так бы и продолжал прожигать жизнь вместе со своим неразлучным дружком в питейных заведениях, если бы его не настигла странная смерть. Ранним весенним утром рыбаки обнаружили тело гуляки в реке. Несмотря на ледяную воду и ещё сохранившийся местами лёд, мужик был в одном исподнем, а его верхняя одежда лежала аккуратной стопкой на берегу. Списав происшествие на помутнение рассудка утопленника из-за действия зашкаливающего в крови алкоголя, шумно пообсуждав инцидент ещё немного, народ стал о нём забывать.
Но ровно через сорок дней после только-только утихшего трагического события, второй приятель, также участвовавший ранее в скандальных эпизодах с заезжим женихом, неожиданно угорел в своём доме. Будучи в тот день абсолютно трезвым, он почему-то не предпринял никакой попытки выбраться, предпочтя задохнуться в помещении с закрытыми печными заслонками. И если после первого случая были лишь редкие и неуверенные предположения, то после второй смерти люди всерьёз стали судачить о приведённой кем-то или чем-то в исполнение заслуженной каре за гибель невинной девушки. Именно тогда появилась теория о том, что той самой силой является добивающийся справедливости, если не при жизни, то после неё, дух бывшего настоятеля. Только почему-то никому, ни тогда, ни позже, не пришло в голову, что прежде, чем столь изощрённо убивать душегубов, жаждущий найти дочь отец наверняка бы узнал, где ему искать Настеньку…
Апогеем же тех событий, оказавшихся, как выяснилось позже, лишь первой волной возмездия, стало самоубийство «папенькиного» сынка, повесившегося на балке собственного городского терема. И как вы думаете, сколько времени миновало между второй и третьей смертями? Правильно! Те самые сорок дней. Случайность?! Скорее, самая натуральная, символичная и хладнокровно выверенная закономерность!
Ни самого Серафима Егоровича, ни его тела, ни останков Настеньки так с тех пор обнаружено не было. Но моему дедушке привиделся как-то странный сон, в котором его опечаленный брат, словно пребывавший в необычайно густом тумане и едва напоминавший себя прежнего, прощался с ним навечно и сетовал на то, что не обретёт покоя, пока не сумеет отыскать дочку. И пусть ему будет суждено скитаться по земле вечно, отец не отступится, не попрощавшись в последний раз со своим чадом и не совершив достойный её ангельской души погребальный ритуал. А пока, за неимением высшей справедливости, он приложит все имеющиеся силы и знания, чтобы вершить справедливость земную. Батюшка искренне надеялся, что это впредь поможет остановить от необдуманных действий любого желающего распоряжаться чьими-либо жизнями и судьбами.
Тогда-то и загремела по округе молва о странном проклятии, то тут, то там, словно чётко очерченными очагами, проявлявшемся с незавидной регулярностью. Беспричинно, массово гибла здоровая скотина, неожиданные тяжёлые болезни безжалостно одолевали людей, горели, как спички, дома, во влажные годы иссыхал в пыль обещавший быть богатым урожай. Жители покидали насиженные места семьями или всей деревней сразу, боясь однажды безвозвратно сгинуть, как некоторые из их соседей.