- Получается, они помогают деду Пушкарю вершить его правосудие и искать Настеньку?
- Да, внучки. Выходит, что так. И Чернопенье, увы, эти явления тоже не обошли стороной. Лет десять-одиннадцать назад, ещё задолго до войны, осознав абсолютную беспомощность перед окончательно одолевшей округу мистической силой, наш председатель обратился за помощью в обком, а тот, следуя инструкциям, сообщил компетентным органам в столицу. В результате, к нам в деревню приехала научная экспедиция, целью которой были исследования. Учёные ездили по окрестностям, опрашивали многочисленных очевидцев, проводили сравнительный анализ их показаний, даже измеряли какими-то «секретными» приборами то ли воздушные волны, то ли скачки энергии. Одним словом, работали усердно и с энтузиазмом, пока в одночасье, позабыв часть своих вещей, не умчались, до смерти перепуганные тем, кто, видимо, не пожелал смириться с их непрошенным присутствием тут. Кстати, руководитель экспедиции, Валерий Николаевич, жил у меня. Тогда, в спешке, он не забрал или выронил часть своих записей, напоминающих скорее личный дневник. Там имеются некоторые весьма занятные факты, которые могли бы быть вам интересными. Если пожелаете, я могу его достать.
- Вот это да! Конечно, Любовь Ивановна, мы бы с удовольствием ознакомились с его содержимым. Спасибо!
Хозяйка достала из комода спрятанную в ящике с бельём серую кожаную папку, перевязанную с помощью тугого «бантика» из шнурков. Внутри неё, обёрнутые газетой, лежали пожелтевшие тетрадные страницы с полями, испещрённые мелким, но размашистым почерком. Положив перед девушками тонкую, но, по-видимому, насыщенную удивительными фактами стопочку записей, состоявшую из полутора десятков листов, старушка вновь уселась на стул и стала внимательно наблюдать за сразу увлекшимися их расшифровкой Аннушкой и Галей.
Всё содержимое бумаг было чётко систематизировано. События распределялись по датам и по часам, изобиловали сносками, выводами и сокращениями, на расшифровку которых требовалось немало времени. Описание начиналось так:
« 11 августа 1936 года, вторник. Наша экспедиция в составе четырёх человек, направленная в деревню Чернопенье для изучения череды необъяснимых происшествий, происходящих в этих местах на протяжении почти семидесяти лет, на подъезде к пункту своего назначения столкнулась с первым засвидетельствованным случаем их проявления. В 11 часов 24 минуты при приближения нашего автомобиля к небольшой местной речушке Черенике, прямо перед колёсами, едва не став причиной опрокидывания машины, начал раскладываться по частям деревянный мост, построенный, со слов водителя из числа местных жителей, не более девяти месяцев назад. Брёвна раскатывались по сторонам словно под действием разумной силы, против законов физики, а отнюдь не хаотично, что наблюдается при естественном разрушении. После фотофиксации, подробной записи произошедшего и проведения замеров было принято решение отправить автомобиль с оборудованием в объезд, а самим пересечь водоём в брод и добраться до Чернопенья пешком».
От прочитанного волосы на голове зашевелились бы у любого человека, но подруг этим напугать уже было невозможно. Они теперь прекрасно знали, на что действительно способен дед Пушкарь или, если хотите, сильно изменившийся отец Серафим.
Далее следовал большой блок однообразно расписываемых моментов, связанных с размещением и довольствием учёных, составлением графика поездок и работ, перечислением задач и способов их решения, на котором девушки не стали сильно заострять внимание. Их особое внимание привлек краткий перечень избранных тезисов, выписанных старшим учёным для последующего личного осмысления.
«13 августа 1936 года, четверг, 16 часов 42 минуты. Семеро жителей села Ва́гино утверждают, что за период, ориентировочно, с 1921 по текущий год они и их близкие видели таинственного, никому не знакомого старика, по описанию напоминающего искомого нами «колдуна Пушкаря», который с опушки леса наблюдал за сельским клубом. Клуб располагается в здании, ранее служившим храмом. Все очевидцы утверждают, будто лицезрели этого человека в тёплые месяцы, вечером и только по субботам, в течение около одной минуты с неблизкого, но достаточного для рассмотрения черт его лица и тела расстояния. При попытке приближения фигура незамедлительно исчезала в лесу.»