- Откуда он у тебя, мамочка?
- Прошедшая ночь напрочь лишила моё сердце покоя. То оно заколотиться, как у землеройки, то замедлиться, как у спящего медведя. Молюсь, молюсь, молюсь… Как кольнёт, так бегу за околицу, смотрю на дорогу: идёшь ты или не идёшь?! И тут, в очередной раз возвращаясь к избе, вижу - лежит на дверной ручке странная «бандероль». Уж точно такую не ветром надуло!
Раскрыв бумажную оболочку, Аннушка извлекла из её недр всё то же старинное фото, ставшее для неё за минувшую неделю не просто историческим источником, но частью собственной истории, изменившей судьбы, перевернувшей жизни и воскресившей веру. А дарственная надпись на портрете кратко и при этом невероятно ёмко являла собой наглядное напоминание о подвиге самопожертвования, на который способна человеческая душа. «С благословением от отца Серафима»…
***
В последний день мая, в Троицкую родительскую субботу Любовь Ивановна, посетив места захоронения родственников и знакомых в Чернопенье, по многолетней традиции отправилась на кладбище в Ва́гино, чтобы и там помянуть усопших. Прибравшись на могилках деда и бабушки, старушка, как всегда, принесла несколько цветков к памятнику Прасковье. Он был выполнен в виде вертикально стоящей каменной плиты с сидящим на её краю плачущим ангелом. С трудом отворив заржавевшую от времени калитку, женщина на секунду замешкалась - не ошиблась ли она случаем оградкой. Перед ней, соседствуя со старым захоронением, виднелся невысокий, свежий могильный холм с простым, но аккуратно сколоченным из ровных, молодых берёзовых стволов крестом. Только присмотревшись внимательнее, она отмела все свои сомнения. На краю его перекладины висело необычное ожерелье с небольшим распятием, выполненные рукой умелого мастера из тёмного самородного камня.
Конец