- Беги, беги! Далеко не уйдёшь. Тот, кто испробовал моего хлебушка, уже никуда от меня не денется.
Глава 4.
Девушка почти летела по растянувшейся вдоль реки незнакомой деревне в поисках людей, но к её величайшему горю ни одного жилого строения она обнаружить так и не смогла. Везде взору Аннушки представала повторяющаяся из раза в раз удручающая картина: закрытые ставни, забитые глазницы окон, ветшающие постройки и поглотивший всё непролазный бурьян. Достигнув последнего дома, беглянка вновь обернулась, но уже не смогла разглядеть никого. Старик вновь исчез. В ином случае она бы, наверное, успокоилась, ведь если нет преследователя, отсутствует и опасность. Только не здесь и не сейчас - перестав быть видимым, лиходей мог неожиданно объявиться в непосредственной близости от неё в любой момент. Этот страх заставил запыхавшуюся Аннушку ещё стремительнее бежать прочь. Единственным укрытием, способным спрятать её от вездесущих глаз старика, она посчитала лес, растянувшийся по краю поля тёмной, бесконечной полосой.
Только когда почерневшие от времени или царившего вокруг зла крыши деревенских домов стали неразличимы на фоне полного неровностей пейзажа, девушка, наконец, смогла сделать глубокий вдох. Позволив себе лишь на миг расслабиться, она вдруг ощутила пронзительную боль в нижней части тела, сдерживаемую ранее только высочайшим уровнем сосредоточения на поставленной цели. Опустив глаза в попытке понять её причины, Аннушка осознала всю отчаянность своего положения. Ноги были босы – туфли навсегда сгинули в чистилище, из которого она чудесным образом смогла вырваться обратно к свету.
Впереди ей предстоял неблизкий путь, полный неизвестности, вероятных тягот и опасностей, а девушка даже не имела самого необходимого - обуви для его преодоления. Да и на ноги её без слёз нельзя было смотреть. Сильно исколотые, местами уже кровоточащие от порезов и ссадин, они представляли жалкое зрелище, создавая ощущение полной бесперспективности дальнейшего перехода. Но был ли у Аннушки иной способ добраться до дома, кроме того, который предполагает движение вперёд? Нет! И она это прекрасно понимала. Только превозмогая боль и преодолевая страх, девушка получала шанс вновь увидеть родных. И воспользоваться им требовалось во что бы то ни стало.
Стараясь максимально сосредоточиться на тексте молитвы, которую она не прерывала ни на миг, Аннушка, стиснув от боли кулаки, быстрым шагом продолжила свой путь. То и дело беглянка резко оглядывалась. Она никак не могла избавиться от застрявшего в памяти, словно острая заноза, пристального взгляда старика, который будто проникал в самые сокровенные глубины души.
Лесополоса становилась ближе, не так скоро, как того хотелось бы. Утро уже вовсю играло своей ароматной свежестью и калейдоскопом красок. Солнце ощутимо пригревало. Стайки неугомонных пернатых опять закружились в своём стремительном хороводе, раззадоривая друг друга звонким щебетанием. Вся природа вокруг пребывала в движении, преображаясь каждый миг новыми чудными проявлениями, будто стараясь тем самым хоть немного отвлечь Аннушку от жутких событий минувшей ночи.
Стойко преодолев все препятствия, с какими сталкивается путешественник, решившийся босиком пересечь не знавшее косы бескрайнее поле, мужественно перенося боль от душевных и телесных ран, уязвимо хрупкая и в то же время безмерно сильная девушка наконец достигла опушки. Высокие деревья, удивлённые неожиданным появлением босоногой гостьи, казалось, перешёптывались между собой. Раскачивающиеся в унисон верхушки сосен создавали ощущение, будто лес, прознавший от ветра-всезнайки возмутительные детали произошедшей с Аннушкой истории, искренне сочувствует ей. А кучно стоявшие ели, словно сросшиеся друг с другом ветвями, даже расступились, чтобы принять беглянку под свою защиту.
Девушка, до этого момента пребывавшая в смятении, наконец, почувствовала себя в безопасности. Она почему-то твёрдо верила, что между этих добрых, зелёных исполинов злу будет гораздо сложнее отыскать её и дотянуться своими длинными, крючковатыми пальцами. Но оставалась нерешённой проблема, которая обещала вскоре ещё более усугубиться. Лесная подстилка изобиловала упавшими шишками и сучьями, торчащими из земли корнями и переплетающимися вицами, сваленным сухостоем и колючими кустарниками. Двигаться без обуви по такому тернистому ковру было возможно, но лишь в крайне медленном темпе, тщательно обдумывая каждый шаг.