- Где же ваша коллекция часов, Абрам Соломонович?
- Вы уже думаете, я разорился, да? - глуховато произнес мастер, не поднимая головы. -Нет, бог мой, еще нет! Меня, вы знаете, ограбили. Да, да, ограбили.
- Как так?!
- Вы удивлены? Мы-нет! Уже давно нет! Вошли двое, днем. Вам трудно представить. Сняли все часы, а их мама моя собирала еще в Одессе. И я не кричал, не звал на помощь. А мне было жалко. Мой бог, как мне было жалко! Когда на вас смотрит дуло, вы бы звали? Нет! И кто придет? У вас придет, я знаю. А у нас - нет. И вот теперь, - при этих словах старик быстро, заученным движением выдвинул ящик стола и выхватил оттуда короткоствольный кольт, - я защищаюсь сам. Вы думаете, тюфяк я для удобства повесил, чтобы отдыхать? Я сплю в мастерской и жду! Да, да, я уже жду. Но они не появляются. Но могут, могут! Война кончилась, и у нас на носу безработица, а жить хочется и кушать... Что, молодые люди? Вы удивлены? Мотайте на ус, как говорила мама, не та страна богата, у которой витрины есть, а та, у которой душа есть. А у вашей есть, это все теперь знают. Вы уже что-то хотели меня спросить? - обратился он к Феде.
- А у вас индейцы есть? - спросил тот смущенно.
- Аборигены, вы хотите сказать? - печально улыбнулся старик.
- Ну да, как в книгах «Последний из могикан», «Зверобой».
- О, бог мой! Вы начитаны, молодой человек, похвально, Но знайте, от них остались тотемические столбы! Можете на них взглянуть в любом парке. Впрочем, если интересуетесь, пройдете от меня один квартал, обратите внимание. Вот, Юрчик, ваши часы готовы.
Поблагодарив, Юрчик достал доллары.
- Вы уже обижаете! С вас - я?! Нет! Мы тоже иногда можем делать без оплаты. Мы тоже люди, поймите, - отстранил деньги старый мастер.
- Ну и ну, не узнаю Америку! - покачал головой Жора, когда они покинули мастерскую и снова оказались на шумной, богатой улице, заполненной сверкающими автомобилями новых марок и старых, времен двадцатых годов.
Пройдя, по совету мастера, квартал, в широкой нише мрачного каменного здания увидели лохматую собаку. Она сидела на высоком стуле, рассматривая прохожих грустными глазами. В ногах ее стояла жестяная банка, а на шее висела табличка с какой-то надписью.
- Жер-твуй-те, - медленно, по слогам переводил Юрчик, - пле-ме-ни и-ро-ке-зов.
«Вот о чем говорил часовой мастер», - разочарованно подумал Федя.
- Последним из могикан, от нас, - тихо, как над покойником, произнес Жора, опуская в банку десять центов.
Завернув за угол, столкнулись с группой моряков другого судна. Разговорились и услышали новость, которая ударила в самое сердце.
- У нас на борту утром консул был, сказал: «Трансбалт» в проливе Лаперуза потоплен.
- Не может быть! - ахнул Юрчик. - «Трансбалт»?!
- Утка! Война кончилась! Не верю! - вскричал Жора так, что прохожие оглянулись на него.
- Да кто мог потопить-то сейчас? - недоумевал Федя.
- Торпедировали с подводной лодки. Консул врать не будет.
- Ах гады! Это же опять японцы! А команда? На нем около ста человек., - сокрушался с возмущением Юрчик, -.одних кочегаров сколько! Ну, самураи! До каких пор ...
- И ничего не известно, кто утонул, кто выплыл. Консул говорит, япошки захватили команду.
- Утка, ребята, утка же. Не могу поверить, - бил себя в грудь Жора.
- Да-а, «Трансбалт» ... Самый большой пароход у нас. Всю войну проработал... - застонал Юрчик, отворачиваясь.
- Павел Иванович плавал на нем до войны, - шепнул Жора. - Еще когда в Одессу ходили за солью.
Весть о гибели «Трансбалта» будто придавила Юрчика. Он как-то сразу сгорбился, осунулся и постарел. Ребята, переживая услышанное, сочувственно посматривали на него. Слов не было. Хотелось поскорее вернуться на судно. Там был маленький кусочек Родины, свои советские люди, Жора и Федя вдруг остро почувствовали, как далеко они от дома, от родной земли.
Часть третья. МУЖЧИНЫ. Глава первая.***Ожидание Задержка на рейде.- Рассказ кочегара с «Траисбалта» - Долгожданный приказ***
«Ташкент» после выгрузки пшеницы отвели на внутренний рейд и будто забыли о нем. Ни один катер, ни одна шлюпка не подходила к его борту. Увольнения в город были прекращены.