По сравнению с предыдущей поездкой программа посещения почти не изменилась. Единственная разница – вместо посещения краевого музея на этот раз показали галерею искусств. А в остальном – завод, парк, выступление детей-виртуозов – все было то же самое. Даже в парке опять навстречу «случайно попалась» пара молодоженов и стала фотографироваться с нами, что навело уже на мысли, что эти «новобрачные» скорее всего тоже были включены в нашу программу посещения.
А вот город изменился. Нельзя сказать, что очень сильно, но все же заметно и в лучшую сторону. Достроили новый гостиничный комплекс в центре города, обустроили несколько зон для отдыха, укрепили русло реки, обложив камнем, пара высотных домов, которые в 2015 году только начинали возводить, теперь была введена в эксплуатацию и одновременно в нескольких местах шло строительство других жилых домов высотой по 12–15 этажей. Когда стемнело, то стало заметно, что улицы города ярче освещены, чем прежде. Народ также стал одеваться чуть получше и разнообразнее.
Но главным новшеством было появление на дорогах города большого количества автотранспорта, в первую очередь такси. Не будет преувеличением сказать, что 60 процентов машин, которые я видел в городе, были именно такси. Были заметны не только легковые такси, но и микроавтобусы с «шашечками», которые ждали своих клиентов у железнодорожного вокзала.
Гид, с которым я разговорился, признал, что вот уже пару лет, как количество такси резко выросло. «У нас уже шутят, что здесь такси больше, чем людей», – сказал он.
Впрочем, это все не означает, что Синыйчжу теперь превратился в Гонконг. Разговор лишь о том, что стало «немного лучше, чем было», хотя, если учесть введенные санкции, для КНДР это выглядит значительным достижением.
Сами северокорейцы не стали отрицать, что ситуация в некоторой степени стала все же сложнее. «Да, мы знаем про санкции и определенное влияние почувствовали. Но нам в Синыйчжу и округе все же попроще, Китай рядом, с ним можно торговать, поблизости идет нефтепровод, а потому топливо попроще получить. В глубине страны с транспортом и топливом гораздо сложнее. Но мы все же держимся», – сказал гид, который оказался весьма общительным и приятным собеседником, не перегружающим различными идеологическими историями.
После затянувшегося обеда я вышел на парковку перед рестораном, откуда нас должны были везти уже обратно в Китай. Так как большинство туристов нашей группы безнадежно «пропало» в недрах магазина сувениров, сметая, к радости продавцов, самые разные товары, я решил скоротать разговор с гидом, который стоял и курил возле нашего автобуса вместе с водителем. Мы с ними разговорились.
– Во время поездки, в разных мероприятиях вы всячески подчеркивали китайцам, что дружба КНДР и Китая крепка, нерушима, что вы братья. Но сейчас отношения-то не самые хорошие… – несколько провокационно спросил я.
В ответ на это гид практически повторил фразу китайского офицера-пограничника, который долго меня расспрашивал утром.
– Ситуация сами же знаете какая в наших отношениях. Не все так просто. Но будем надеяться, что рано или поздно все наладится. Да и зачем это должно сказываться на отношениях обычных людей? – резонно сказал кореец.
– Вы приезд китайских групп не ограничивали в ответ на санкции Пекина? – поинтересовался я.
– Мы ничего такого не вводили. Мы всегда рады видеть и китайских и всех других туристов, в особенности российских. Уж с Россией у нас особых проблем нет, – сказал он.
Правда, дальше российская тема не пошла, а оба корейца закидали меня вопросами о Дональде Трампе, политике США, сказав, «ну раз вы в Сеуле, то, наверное, видите иначе». Про санкции же оба корейца твердо сказали: «Бывали времена и хуже, ничего, мы выстояли, выстоим и сейчас».
На мой вопрос о возможной реакции на полный запрет поставок любого топлива в Северную Корею они призадумались, а потом гид сказал следующее: «Мы сильно зависим от поставок топлива из других стран, хотя сами пытаемся как-то решить эту проблему. Но если США полностью перекроют нам поставки и заставят другие страны присоединиться к этой мере, то мы воспримем это как объявление войны. Пусть так и знают. Мы войны не хотим, но ее не боимся», – произнес собеседник таким решительным голосом, будто выступал на комсомольском собрании.
Но тут же сам, смягчившись, сказал: «Я лично был бы рад, если бы к нам приезжали в гости, как туристы, больше иностранцев. Я ведь факультет английского языка заканчивал, а китайский пришлось выучить только потому, что туристов с Запада мало, особенно в Синыйчжу. Так что, если есть у вас друзья-знакомые среди американцев, передайте им, пожалуйста, чтобы ехали к нам в гости и не боялись! Я хочу работать по специальности», – засмеялся он.