Это было бы слишком поздно, так как рассвет на вершине тогда бы отменялся, я бы просто не успел дойти до пика. Ссылки на мой день рождения с демонстрацией паспорта в подтверждение, призывы позволить мне самому заботиться о своей безопасности, откровенное вранье о том, что я опытный альпинист, эффекта не возымели.
– Нельзя, и все тут! – раздраженно сказал кореец. – Для всех правила едины, вы не один такой желающий, кто хочет восход посмотреть.
Действительно, вокруг стояли несколько человек с рюкзаками, которых, как уже было очевидно, также «отфутболили», и сейчас они внимательно прислушивались к моим переговорам со служащим.
Видно, мой сильно недовольный вид и явное желание все же оказаться на вершине зародили в душе служащего администрации парка какие-то подозрения. «Учтите, это только первый пост, там дальше есть еще один, если вас там застукают, то оштрафуют на 500 тысяч вон», – сказал он мне вдогонку. Штраф был немалый – около полутысячи долларов.
Но после таких предупреждений желание «прорываться с боем» только окрепло. Надо было думать, как обойти кассу, а потом уже разбираться со вторым постом. К счастью, немного ниже кассы шла глубокая канава, в которую я спрыгнул еще до парковки – чтобы остальные желающие увидеть восход не выдали меня.
Прогоняя мысль о возможных змеях и пытаясь привыкнуть к не самым приятным запахам канавы, куда, похоже, попадала не только горная родниковая вода, но и мусор, а также некоторые отходы расположенных выше ресторанов, по колено в воде я побрел вверх. Кассу удалось миновать достаточно просто: канава шла существенно ниже, а мысль, что там кто-то полезет, администрации парка в голову не пришла.
Несколько царапин из-за колючих кустов, пара падений – и я снова оказался на нормальной тропе. Я был жутко доволен собой – как же, всех обманул и уже почти на вершине. По крайней мере, мне тогда именно так казалось.
Второй пост, являвшийся последней преградой на моем пути наверх, был заметен издалека и вверг меня в уныние. Рядом с тропинкой стояла небольшая избушка, на ее крыше были размещены четыре мощных прожектора, освещавшие ярким светом все подступы. Слева был обрыв, внизу которого текла достаточно бурная горная река, справа от избушки начиналась крутая скала, куда залезать я не стал бы пытаться даже в светлое время суток. Обходной дороги не было.
Пройти мимо незамеченным было невозможно, все было усыпано крупным гравием, который сразу же начинал жутко скрипеть под ногами. Избушка же имела четыре окна – по одному с каждой стороны. Так что меня заметили бы сразу, стоило мне мелькнуть перед окном или ступить на гравий. На посту было, как я понял, три человека – один взрослый и два подростка.
Это был тупик. Я грустно сел в темноте на один из валунов. Идея добраться до вершины до начала восхода рассыпалась на глазах. В раздумьях прошли около получаса, а решение в голову не приходило. Удалось, правда, выяснить, что два подростка – местные бойскауты, у которых здесь что-то типа вахты. «Помощники горноспасателей» – так было написано на спинах их футболок – раз в двадцать минут выходили из избушки и совершали обход, прогуливаясь по освещенной территории.
В итоге я решил рискнуть и проползти тихо под окном избушки. Как только «пионеры» завершили очередной обход, я пошел. Со стороны, если бы кто-то видел, я выглядел стопроцентным кандидатом на попадание в психиатрическую клинику: сделаю шаг, тихо-тихо опущу ногу, постою, потом занесу вверх другую ногу, поставлю ее также тихо и так «в час по чайной ложке». Еще загадочнее я выглядел перед окном: встал на четвереньки и стал ползти с рюкзаком на спине очень медленно.
В итоге мимо избушки я прополз. И стал дальше идти по гравию все так же медленно и тихо. Когда до спасительной темноты, после которой начиналась заветная трапа на вершину, оставалось метров пять, сзади скрипнула дверь избушки и из нее стал кто-то выходить, я не выдержал – просто побежал, не заботясь о производимом шуме.
Я добежал до конца гравия, влетел в темноту, но не успел порадоваться, а сразу же на уровне голени ощутил сильнейший удар, немного пролетел, успев подумать, что земля наверное вся в острых камнях, и врезался носом. К счастью, в землю, а не в булыжники. Я тут же вскочил и ринулся со всех ног дальше, надеясь, что гоняться за мной по темноте даже легкие на подъем и дышащие избытком энергии «помощники горноспасателей» не будут.
Примерно через полчаса дал себе перевести дух – сердце бешено билось, пот застилал глаза, но через преграды прорваться все же удалось. Все эти проходы через посты отняли немало времени, а по карте значилось, что до вершины идти часа четыре. Потому, подгоняя себя, я побежал дальше. В результате весь путь до вершины у меня занял гораздо меньше обещанного картой – полтора часа.