В одном месте я заметил большую кучу камней, возле которой остановился передохнуть. Перед этим сооружением обнаружилась табличка, которая гласила, что «буквально еще сотню лет назад в окрестностях этой горы жило много тигров». Кучей камней отметили могилу одного из загрызенных хищником человека. Хотя все это было около века назад, тигры, насколько известно, если где-то и остались в Южной Корее, то только в зоопарках, но в темноте все равно стало как-то не по себе от таких рассказов.
Чтобы отвлечься от зловещих мыслей, пришлось прибавить ходу, благо дорога позволяла. Вскоре показался небольшой буддийский монастырь, который стоял в нескольких сотнях метров от вершины. Во дворе горела только пара лампочек, да был подсвечен алтарь. Стояла тишина, на улице не было видно ни души.
Подъем от храма к вершине был выложен красивыми ступеньками. Проскочив его на одном дыхании, я оказался на большой плоской площадке, в середине которой высилось солидное конусообразное сооружение, окружавшее стоявший на небольшом возвышении алтарь. Оттуда доносились какие-то ритмические распевные звуки, и я решил подо, напоминала сцену из какого-то мистического фильма. По всему периметру внутри конусообразного сооружения были зажжены свечи, на небольшой каменной плите лежали какие-то фрукты и открытая бутылка корейской водки. Перед плитой сидела женщина средних лет, одетая в красочные одежды и что-то монотонно пела, при этом достаточно энергично раскачиваясь из стороны в сторону. Если добавить, что в небе стояла полная луна, заливавшая серебряным светом все вокруг, то общая атмосфера располагала к тому, чтобы поверить и в духов, и в привидений, и во что угодно. Это был знаменитый алтарь горы Тхэбэксан. На нем делались подношения духу горы, а заодно тем самым жизненным силам, которые выходили через вершину и питали энергией всю корейскую нацию. А внутри алтаря мне посчастливилось увидеть шамана – в Корее это всегда женщины – во время ритуала.
Тихо понаблюдав немного за обрядом, я решил пойти дальше. Гора Тхэбэксан мне нравилась потому, что позволяла подняться и спуститься, не возвращаясь по тому же пути, по которому шел вверх. Для этого надо было пройти через две оставшиеся вершины и спуститься по дальней тропе. Она была менее протоптанной и про нее знали немногие, но побывав там неоднократно, я был уверен, что и в темноте легко ее найду.
Путь лежал по плоскогорью, луна великолепно все освещала, песня выполняющего свои ритуалы шамана разносилась далеко вокруг. Очередная вершина появилась примерно через полчаса, еще минут через двадцать я дошел и до третьей. Ноги стали уже немного уставать, но через полкилометра дорога свернула и резко пошла вниз. Начинался долгий спуск, который должен был вывести ко входу в парк, а оттуда было уже рукой подать до машины.
Я прошел примерно треть спуска и начал было думать, что этот подъем окажется самым спокойным из всех недавних. Настроение было лирическое, я стал тихонько напевать.
Внезапно до моего уха стали доноситься ритмичные гулкие звуки. По мере продолжения спуска громкость шума нарастала, а их происхождение для меня по-прежнему оставалось загадкой. Я подошел к холмику, за которым находился источник шума. Почему-то сразу вспомнилась встретившаяся на подъеме могила загрызенного около века назад крестьянина, а также то, что по этой тропе обычные туристы не ходят. Стало немного не по себе, но я убедил себя, что тигров уже нет в Корее. Собрав остатки мужества в кулак, а также вспомнив, что другой дороги, кроме как пройти весь путь обратно, нет, я зашел на холмик и раскрыл рот, чтобы максимально приветливо поздороваться.
Стоило мне забраться на возвышение, как в следующий момент я уже очень страстно желал оказаться как можно дальше отсюда. Буквально в пяти метрах от меня стоял внушительный дикий кабан-секач примерно в центнер весом и увлеченно копался в земле. Наверняка ужинал корешками. Кабан стоял прямо мордой ко мне, но ветер дул с его стороны, животное было поглощено своей работой, он меня пока не замечал.
От кабанов ждать хорошего не следует. Их часто и пулей-то не сразу остановишь, а что было говорить о моей ситуации. Короче, место тигров на Тхэбэксане заняли кабаны, с одним из которых я теперь вот «познакомился». Мне теперь предстояло очень тихо уйти или хотя бы постараться это сделать. Перспектива идти обратно весь пройденный путь теперь не казалась мне пугающей, наоборот – я только на этот вариант и надеялся.