«Двум помощникам Пак Кын Хе и ее подруге мы предъявляем официальные обвинения. У нас есть достаточно доказательств, что президент Пак по значительной части преступных действий была осведомлена о них, а также сама давала указания их совершить, состоя в сговоре с обвиненными. Однако Конституция в этом случае не дает нам возможности предъявлять формальные обвинения и допрашивать действующего президента, которая отказывается добровольно отвечать на вопросы. Что смогли – мы сделали, что делать дальше – решайте сами. Может быть, все детали выяснит спецследователь. Вместе с тем мы продолжим следствие и по президенту в рамках того, что позволяют нам наши полномочия» – так простым языком можно резюмировать то, что 20 ноября 2016 г. заявил глава специальной следственной группы прокуратуры Ли Ён Рёль, оглашая промежуточные итоги расследования скандала.
Чтобы понять, до чего в итоге может дойти ситуация, следует разобраться в обвинениях, предъявленной «подруге и двум помощникам» – Чхве Сун Силь, Ан Чжон Бому и Чон Хо Сону. Вся эта тройка – в первую очередь Чхве и Ан – оказывали активное давление на более полусотни южнокорейских компаний, включая ведущие конгломераты «Самсунг», «Хендэ», POSCO, LG, «Лотте» и другие, чтобы те «добровольно перечислили» более 70 миллионов долларов на счета созданных Чхве фиктивных фондов. Были также поставки и прочие «подношения» со стороны бизнесменов и другим компаниям, которые де-факто контролировала Чхве Сун Силь. Если бизнесмены пытались сопротивляться, то им угрожали внеплановыми налоговыми проверками и прочими санкциями. Судя по подходу, все или почти все не стали испытывать судьбу и «добровольно внесли» требуемые суммы. Куда именно деньги собирались потратить вымогатели, разберется следствие.
По поводу участия Пак Кын Хе было сказано следующее. «На основании полученных доказательств у нас есть все основания полагать, что президент Пак находилась в отношениях сговора с Чхве Сун Силь, Ан Чжон Бомом и Чон Хо Соном… Согласно закону, мы не имеем право предъявлять по данным направлениям официальные обвинения действующему президенту, но мы продолжим расследование, исходя из того, что она является теперь подозреваемой», – заявил глава специальной следственной группы прокуратуры Ли Ён Рёль. Из следующих слов прокурора стало очевидно, что Пак, по данным следствия, сама давала указания передать документы Чхве, а также была осведомлена как минимум о значительной части преступных схем с вымогательством.
В отношении коррупции прокуратура пообещала продолжить следствие, а также выразила надежду, что все остальное сможет прояснить спецследователь, который уже не будет подчиняться президенту. Впрочем, если президент прямо не запретит следственной группе, то прокуратура будет помогать и спецследователю. Запрет же будет означать признание Пак своей вины.
Таким образом прокуратура пошла на принцип и, как отметили корейские СМИ, «объявила войну президенту». Пак до этого заявила, что будет сотрудничать со следствием и согласилась на допросы, но затем трижды отказалась от предложенных прокурорами дат бесед, заявив, что ей «необходимо время для подготовки» и дала понять, что не хочет лично общаться, а готова лишь письменно ответить на вопросы. Прокуратура же, насколько могла, переносила сроки, настаивая на личном допросе, но в итоге стало ясно, что Пак просто тянет время, используя свой иммунитет в качестве лидера страны. Следователям же надо было либо предъявлять формальные обвинения бывшим помощникам президента и ее подруге, где неизбежно необходимо было говорить и о роли лидера страны в этом скандале, либо прекращать следствие.
Пак Кын Хе показала, что несмотря на катастрофический рейтинг, многочисленные акции протеста, требования со многих сторон уйти в отставку «по-хорошему», она не будет слагать полномочия, предприняв попытку «прорваться» сквозь скандал, надеясь, что в итоге все затихнет, а внимание публики переключится на какой-то новый скандал. Пак несколько дней дала указание начать расследование по другому громкому делу в связи с крупным строительным проектом в Пусане, где возможно замешаны многие политики. Но тут слишком очевидна попытка отвлечь внимание общественности, а потому этот шаг еще больше разозлил людей.