Я последовала его примеру, быстро догнала.
— Наверное, это люди из альянса, — предположила я.
— Конечно, откуда же ещё?
— Они могут навредить тебе, пожалуйста, остановись, — взяла я Юлиана за руку и потянула на себя.
Удивительно, но Корф подчинился, развернулся ко мне. Мужчины, стоявшие по периметру, напряглись, посматривая в нашу сторону. Один из них достал рацию и стал что-то говорить.
— Навредить мне? Ты где такой чепухи набралась? — с возмущением посмотрел он на мои пальцы крепко вцепившееся в его руку. — Я попрошу их, позвать хозяина, и только Лада. Неужели ты придумала себе, что они могут держать твою семью в заложниках? Бред. Эти псы здесь защищают Баталова от меня, я его враг. Враг его драгоценного альянса.
— Ты уверен? А вдруг всё не настолько очевидно как тебе кажется? Вдруг я права, и пойдя туда, ты навлечёшь на себя беду? — в глубине души я действительно волновалась, мне не хотелось, чтобы Юлиану причинили вред.
— Я знаю. Хватит бояться душа моя, если что за меня всегда будет, кому отомстить, уж я позаботился о запасном плане, но твоя забота искренне меня трогает, — приложил он ладонь к груди.
Пока мы с ним переговаривались, сзади нас распахнулись ворота, и из них вышел мой папа. Он не выглядел запуганным или растерянным, наоборот, на лице родителя читалось недоумение. Мы нарушили их покой.
— А вот и папочка, — прошептал мне прямо в губы Корф. — Если он будет говорить о тебе нелестные вещи, я могу сорваться. Держи поводок хозяйка.
От шёпота и предупреждения мороз прошёлся по коже. Корф выглядел серьёзным и настроенным решительно. Вдруг пришло осознание, что его слова, сказанные там, на берегу реки были чистой правдой. Он думает обо мне, я всегда с ним.
— Юлиан, — позвала его тихо, и взяла за руку, не давая ему возможности идти к папе без меня. — Держи меня за руку покрепче.
Он лишь хмыкнул, никак не отреагировав на наши сцепленные ладони, и молча направился к моему отцу, который наблюдал за происходящим с осуждением.
— А ты весьма терпелив Юлиан Вячеславович, — убрав руки за спину, папа смотрел на Корфа с высокомерием, которого раньше я в нём не замечала.
— Люблю давать людям возможность понять свои ошибки. Ты меня явно не понял Баталов. Дважды я не люблю повторять, но твоя дочь попросила, как я могу отказать своей любимой девочке? — грубо вытащил он меня на свет прямо лицом к лицу с отцом.
Я была возмущена грубым отношением, но одновременно поражена его словам. Сейчас Корф играет на нервах папы, и точно не чувствует того что озвучивает. Он привык много говорить и для него слова не всегда имеют особый смысл. Проблема заключалась в том, что я женщина, а мы любим ушами, и Корф отлично умеет на них присесть. И мне присел, особенно словосочетанием «любимая девочка». Да кому угодно такое обращение польстило бы, я не исключение. Статный, богатый, сильный и говорит о тебе как о любимой, естественно я постепенно превращалась в лужицу под его дорогими туфлями.
— Мы подписали договор, ты мне должен! Запамятовал Баталов? Я умею напоминать, — как по заказу за нашими с Юлианом спинами стали останавливаться чёрные автомобили.
Один, второй, третий. Пыли поднялось вагон. Из каждой машины вышло по несколько человек, парни ничем не уступали отцовой новой охране. Те к слову не ожидали подставы и поздно отреагировали. Стоило людям Корфа покинуть свои навороченные тачки как те сразу подбежали к моему отцу, и встали на защиту работодателя.
Что за войну Юлиан здесь устроил? Я разве об этом просила? Да и встречу с семьёй точно не представляла как сцену из триллера. Из одной из машин вышел и Сергей, выглядел он никак я привыкла, его деловой офисный стиль претерпел крупные изменения, теперь дружок Корфа походил на него самого. Мои глаза сами собой опустились, и я наткнулась на пистолет, прикреплённый к правой ноге.
Кажется, я скоро упаду в обморок.
— Кто-то не понимает по-хорошему Вадим Борисович? — достал Сережа оружие и нацелился на папу, а следом и все люди Корфа сделали то же самое. — Думали, мы с вами шутки шутим? У нас кончается терпение. Не хватает всего лишь вашей маленькой услуги, а вы противитесь, как детсадовец отказывающийся есть манную кашу на завтрак.
Послышался бархатный смех Юлиана стоявшего рядом со мной. Я не заметила, как прижалась к нему плотнее, боясь, что меня могут зацепить. Он ощутил мои прикосновения и опустил голубые глаза. Что-то, поняв для себя, Корф махнул сверху вниз двумя пальцами, и его бандиты опустили оружие. Сергей неохотно подчинился приказу последний.