— Что вы устроили? — держа одну руку на поясе, а второй накрыв лоб, спросил нервно Сергей. — Юлиан, это ты виноват. Я поддерживал тебя, когда ваше общение не переходило границ дозволенного, но теперь чую, нам аукнется это представление. Почему Лада повела себя не адекватно? Что нужно было такого сделать, чтобы испугать такую бестию как она?
— Откуда мне знать. Мы просто… беседовали, — немного оскорбился Корф.
— От простых бесед за чашечкой горячего чая не случаются панические атаки или как оно там называется, — маячил туда-сюда парень, волновавшийся намного больше друга.
— Серёж ты дурак, какой чай, она сидела у меня на коленях, — не стерпел Юлиан неуважения к собственной персоне.
— Лучше б ты её ошпарил, — закатил глаза Сергей. Присел рядом со мной на корточки и пощёлкал пальцами перед глазами. Я всё слышала, но не могла отреагировать. — Алло, Лада, приём. Хватит шутить, дяденьки взрослые, у дяденек может не выдержать сердечко. Включайся детка, ну же!
Зажмурившись, я отвернулась. Серёжа меня раздражал, плюсом ко всему он не учится на старых ошибках, от него снова пахнет ядом номер семь.
— Уже что-то, — он взял меня за подбородок и развернул к себе, Корф не препятствовал, хотя мог бы, меня вообще-то трогает посторонний человек.
— Она пришла в себя, пытается нас проучить, да душа моя? — сделал свои выводы Корф, нависнув надо мной.
Глаза Юлиана снова были голубыми, и он не отличался от себя прежнего. Страх стал постепенно уходить. Накрыв лицо ладонями, я снова оттолкнула Корфа, но уже не в панике, а для того чтобы сесть. В кабинете поселилась гробовая тишина, я и Юлиан сидели на диване, а Серёжа устроился своей задницей на краю стола. Конечно, дружку разрешено всё.
— Попытайся объяснить Лада, что за представление тут случилось несколько минут назад? Мы с Юлианом прибываем в некотором шоке, и желаем услышать нормальный ответ, — вёл себя как адвокат Сергей.
— Говори за себя, — в отместку не согласился с ним Корф. — Я удивился, но не более того. Обычно женщины не бьются об стену при виде меня.
— Если я скажу, вы меня в дурдом отправите, — прорезался голос.
Мужчины переглянулись.
— Ты скажи, а мы потом решим куда отправлять, — погладил меня по спине Юлиан, но совсем не утешающе, скорее издевательски.
Открывать свою тайну я не собиралась, иначе точно попаду в замкнутое пространство с мягкими стенами, поэтому искала выход из положения более реальным объяснением. А насчёт глаз Юлиана, мне, наверное, показалось, я ведь перенервничала после услышанного от отца, и не могла здраво думать.
— На меня подействовал страх за семью. Я сошла с ума, когда узнала что могли пострадать мои близкие люди. Скажите, разве я не имею права быть не в себе, когда человек, с которым я делю крышу, отдаёт приказ расстрелять мой родной дом? — с укоризной я уставилась на Корфа, желая поймать хоть искорку сожаления во взгляде.
Юлиан собирался парировать мой ответ, но Сергей его перебил:
— Имеешь. Наши действия могут тебе не нравится, но это не отменяет того факта что ты выбрала Юлиана. Злись, ругайся, выплёскивай негатив, но срываться на истерики… это первый и….
— Хватит командовать Паламар, выйди вон, — требовательно настаивал Юлиан.
— Я выйду Корф, но ты не забывай о нашем деле, потому что твоё поведение кричит мне о его стагнации.
— Ты мне надоел, — схватил Юлиан декоративную подушку и бросил её в друга, тот поймал, и не мешкая отправил ответку.
Мы снова остались одни. Я хотела уйти, мне до сих пор было не по себе. Видимо Корфу нечего мне сказать, и он вёл себя тише воды, ниже травы. Он задавал базовые вопросы по типу: «как чувствуешь себя?» или «не хочешь выпить?» Молча мы добрались до дома, перед которым меня, как и обещал, ждал отец. Отвоёвывать свою независимость сил совсем не осталось. Папа стоял возле ворот, а рядом с ним двое мужчин, стоило им завидеть машину Корфа, как те перекрыли ему въезд, нацеливая на нас оружие. Юлиан затормозил в последний момент, хотя я просила быть благоразумнее, но он перестал меня слушать.