— Баталов хочет войны, он её получит, — достав из бардачка пистолет, Корф вышел из автомобиля.
Я кое-как поспевала за ним, но проглядела, когда он поднял оружие и выстрелил одному из мужчин в ногу. Тот закричал и упал на одно колено. Второй напрягся ещё сильнее, когда стал мишенью.
— Прочь с дороги, — махнул пистолетом вправо Юлиан, и мужчина послушно поспешил поднять своего товарища и уйти к своей машине.
— Совсем сдурел? — метнулся к нам папа.
— Я могу стрелять по вам хоть всю ночь, боюсь, соседи не оценят шум, — самодовольно посмотрел на отца Юлиан, убирая пистолет.
— Я забираю Ладу, после всего сделанного тобою, она вряд ли захочет остаться здесь, — папа приблизился ко мне, пройдя мимо Корфа, и схватив за запястье, потащил к своей машине.
— А что я сделал? Ваша семья жива, здорова, а дом… принадлежит по документам мне. Ты живёшь в нём на птичьих правах Баталов, — озвучил он то, о чём я не подозревала.
Получается мой дом, вовсе не мой.
— Не строй коварных планов Корф, я подал иск в суд, и скоро моя собственность снова вернётся ко мне, — продолжал держать меня папа, скандаля с Юлианом.
— На каких основаниях? Я вложил в неё свои кровно заработанные миллионы, по документам всё чисто, не прикопаешься, — сделал ко мне пару шагов, он протянул руку. — Иди ко мне Лада, только так твоя семья не окажется на улице.
Юлиан продолжает вести себя так словно удержать может лишь из-за угроз. Он совсем не понимает обычных человеческих чувств, не может повлиять на меня с их помощью. Словно воздвиг стену, не может сквозь неё пробиться, и живёт по привычному сценарию, с помощью грубой силы.
— Отпусти пап, — попросила я спокойно. — Мы подписали договор, и ты отказался его исполнять, поэтому я отдам долг. Помогу Юлиану воплотить его желания в реальность.
— Лада, доченька, не надо, — умолял родитель, держа мою руку. — Ты заслуживаешь лучшей судьбы, я смогу решить эту проблему, мы избавился от Корфа.
— Лада ты мне нужна, ты знаешь как сильно, оставь сомнения, — давил на меня с другой стороны Юлиан.
Вечер кончился тем, что я осталась с ним. Папе пришлось разочарованно вернуться домой с пустыми руками. Как бы Юлиан не пытался поговорить со мной, я игнорировала его, а после ужина закрыла дверь на ключ, и никого не впускала, разве что кроме кошки. Она улеглась на моей постели и мурлыкала. Меня опять поглотило море сомнений, Юлиан и его глаза, мираж ли? Обстрел дома, и оправдание вроде того что он знал, на втором этаже никого не будет. Я не верила никому, осталась одна со своими демонами. Всю ночь проспала как убитая хотя вначале ждала сон. Мне не хватает деталей из прошлого, знать больше — вот что желаю.
Утром, дождавшись, когда Юлиан уедет в офис, я наскоро оделась и договорилась о встрече с Женей. Мне нужна была моральная поддержка, и кроме неё получить её не от кого. Встретились мы в том самом кафе, где я когда-то праздновала своё восемнадцатилетние. Было недавно, но как будто в прошлой жизни. Мы сели на веранде, заказали по салатику и лимонад. На самом деле кусок в горло не лез, но и сидеть просто так некрасиво, пусть у нас на столе будет хоть что-то.
— Я в шоке, — схватилась за голову девушка, когда я поведала об ужасных обстоятельствах последних дней. — То есть пистолеты, бандиты, это всё не приколы из девяностых? Я думала, сейчас ничего подобного уже нет. Кошмар! Как ты выдержала Лада?
— У меня выбора не было.
— Мне искренне жаль, — присела она рядышком и обняла за плечи. — Всё это чудовищно. Знаешь подруга, ты совершенно не обязана терпеть этот кошмар. Собирай чемоданы и возвращайся домой, в жизни итак проблем по горло, а маньяки с пушками пусть сами варятся в своём котле. Это только в фильмах красиво, в жизни пугающе.
И вроде бы доводы правильные, я полностью согласна с Женей, но она не знает об одной крохотной детали, именно из-за неё и судить честно не может. Увы, как бы легко нам не раздавали советы, вставать и идти им следовать не совсем то чем мы любим заниматься. На словах Толстым может быть каждый, действие — это сложно.
— Почему молчишь? Неужели этот белобрысый настолько сильно вскружил тебе голову, что ты готова терпеть такое отношение к себе и своей семье? — возмутилась Женька, выпуская меня из объятий.
Ответить самой себе не могу, что уж говорить о посторонних людях? Наверное, частично это так, я реально прогнулась перед ним, дала слабину, позволила чувствам затмить разум. Не сказать, чтобы я раньше держала себя в ежовых рукавицах, но всё-таки как-никак старалась не показывать своей заинтересованности. После поцелуя в саду всё перевернулось, я успела поверить в искренность и стала рассчитывать на большее.