— Только попробуй подлец, — внезапно, папа накинулся на Корфа и ударил того в челюсть.
Юлиан видимо не ожидал такого поведения, и не думал, что придётся обороняться, поэтому не сразу опомнился. Даже от меня он ждал пощёчины и остановил, а от моего дипломатичного отца не предвидел физического насилия. Папа и сам удивился своему поступку, смотрел неотрывно на трясущиеся ладони, и не мог поверить, что впервые в жизни поднял на кого-то руку.
Удар оказался не сильным, скорее Корфом овладел шок, и он с минуту трогал своё лицо и шевелил челюстью, не понимая, что вообще происходит. Прости папа, знаю что ты у меня ранимый, и я нужна тебе, но ситуация из ряда вон выходящая, и мне придётся встать на сторону Юлиана. Если не сделаю этого, он взбесится, нападёт на тебя, и кончится всё не простым ударом в челюсть. Пересилив себя я сделала несколько шагов к Юлиану, и взяла того за руку, провела тыльной стороной ладони по его лицу спрашивая:
— Болит?
Корфу стало неприятно, он дёрнулся. Перевёл голубые глаза на моего папу, и схватив меня за предплечье повёл прочь из компании Крамского. Отец естественно порывался побежать за нами, но Юлиан всё-таки остановил его:
— Если выйдешь из здания напичканного камерами, я сломаю все твои кости, а твоя дочь будет наблюдать. Рискни!
Угроза подействовала, папа остался, а мы широкими шагами направились на парковку. В отличие от длинных ног Юлиана я не могла нормально поспевать, особенно это было сложно провернуть на каблуках, постоянно подворачивала ноги, то праву, то левую. Не выдала своего дискомфорта, даже не пискнула, он сам в какой-то момент притормозил, отпустил, и не смотря на меня пошёл к чёрному автомобилю дожидающегося своего хозяина. Вместо того чтобы открыть дверь и сесть за руль, Корф со всей силы ударил по капоту, сработала сигнализация.
— Сволочь! — крикнул он, и снова ударил по тому же самому месту, оставляя вмятины от кулаков обеих рук.
Наконец оказавшись рядом с ним, я побоялась вмешиваться, показалось, что в ярости он не заметит меня и причинит боль.
— Спокойно, нельзя терять самообладание, они этого и хотят, — резко обернулся Корф и оглянулся. Достал телефон и набрал кого-то. — Я на парковке, — назвал адрес, — сотрите с камер пять минут. Не задавай глупых вопросов Паламар! Всё, слышать вас не желаю!
Сбросил и убрал телефон в карман. Опершись о машину, он попытался отдышаться, будто марафон пробежал. Поджал губы и смотрел лишь перед собой, сквозь меня.
— Иногда полезно вымещать эмоции, только нужно выбирать что-то намного дешевле машины, — прервала я тишину между нами.
— Заткнись. Ты молчала всю неделю, продолжай Лада, — осипшим голосом потребовал Корф.
— А ты так ничего и не понял, — через страх, я подошла к нему. — Я обижена на то, как ты обошёлся с моей семьёй. Чтобы ты почувствовал, если бы я навредила твоей бабушке?
А в ответ тишина.
— Юлиан так нельзя. Ты ведь неплохой человек, всё знаешь, всё понимаешь. Заметил, как Макар Владимирович трясётся рядом с тобой? Конечно, вряд ли бы проглядел. Ты пользуешься его страхом перед тобой. Мой папа любит меня, и пытается защитить. Он тебя не знает, как я, поэтому между вами это недопонимание. На его попытки сберечь меня, ты отвечаешь обстрелом, это разве нормально? — старалась я достучаться до Корфа, но постепенно теряла терпение.
— Баталов кинул меня, не придал значения, считает, что я не опасен…
— Да хватит, — пригвоздила я его к машине, хотя Юлиан и не сопротивлялся, лишь наблюдал. — Забудь о нём, забудь о всех тех кто портит твою жизнь. Думай о людях, которым ты небезразличен. О Бабушке, Серёже…
— О тебе? — с отчаянием выдохнул. — Ты не разрешаешь.
— И ты прекрасно понимаешь почему.
— Время не повернуть вспять Лада, мы не в фантастическом фильме. Да я приказал обстрелять твой дом, и я сделаю это снова, снова и снова… если потребуется. Я не вижу ценности в этих людях, ни в ком из них, — неуверенными движениями он убрал прядь моих волос мне за плечо. — В тебе вижу. А ты наказываешь из-за того что я пытаюсь сделать всё чтобы у меня не отняли смысл. Лада ты сама вмешалась в мою жизнь, я тебя в неё не приглашал. Ты вечно вилась рядом, а я и подумать не мог, что меня привлечёт взбалмошная девчонка. В планах было терзать твою душу, а теперь я желаю лишь оберегать её. Так будто… — запнулся, рука дрогнула, — будто она у нас одна на двоих.