Похоже, кто-то всё же услышал мой скулёж.
Сверху налетела фиолетовая дымка, темнела оседая к ногам явившегося. Подняв голову, я увидела над собой равнодушного Корфа. Забыв, что должна играть роль суки, я облегчённо выдохнула.
— Ты пришёл, какое счастье, теперь и умереть не страшно, — поздно, но осекла себя, закрыв рот.
— Каждый раз ты в беде, — присел на корточки передо мной Юлиан. — Зачем убежала? Неужели подумала, что сможешь спрятаться от меня?
— Давай на чистоту, я в принципе мало думаю, — злилась я на Ладу и её идиотский нрав. Неужели нельзя хоть раз включить мозги? М-да, как включить то, чего нет?
— Приятно слышать, что ты осознаешь свою ошибку, хоть и завуалировано, — улыбнулся Корф, убирая растрёпанные волосы с моего лба.
— Я говорю прямо. Я слабоумная! — из-за невозможности пошевелиться перепугалась, дура Милада сломала позвоночник. Вот же блин, как вовремя.
Юлиан обворожительно улыбнулся.
— Была бы ты всегда такой. Жаль, что твоя чистая сторона показывается на короткое время.
— Послушай Юлиан, спасай, мне никак нельзя оставаться калекой. Я же голубых кровей, и всякое такое, — тяжело оставаться тварью, когда тело не чувствуешь. И пропищала, — помоги.
— Помогу, но не бесплатно. Я ведь коварный, забыла? — потешался надо мной Корф.
— Что угодно. Только верни чувствительность моему телу, — а потом пробубнила тихо, чтоб не услышал, — жаль мозги мне вернуть не сможешь. Как вернёшь то, чего не было с рождения.
Он хрипло рассмеялся. Сосредоточившись после, он положил раскрытую ладонь мне на живот и провёл по нему. Прикосновение было почти невесомым, я слабо ощущала тепло руки, но во мне стала пробуждаться жизнь. Постепенно онемение спадало, голова светлела, становилось проще дышать. Корф встал, подхватив меня на руки. Оказавшись настолько близко к нему, я вдруг осознала, что он не мой. Этот человек мне не знаком, я не в курсе его тайн, интересов, жизненных ценностей. Этот Юлиан принадлежал шалаве Миладе, а если здраво размышлять то самому себе. Она его не достойна. Мой же Юлиан дожидался меня в реальности, и был близким, тёплым… желанным.
— Чего уставилась? — заметил он моё замешательство. — Обычно не смотришь так долго, я ведь тебе отвратителен, убил твоего любимого, ну ты и сама знаешь.
Я отвернулась, чтобы не давать ему ложных надежд. Пусть она остаётся змеёй искусительницей в его глазах, так будет проще.
Не удивившись моему поведению, он что-то шепнул, и мы испарились. В буквальном смысле. Я ощутила себя парящей над пропастью. Мы поднялись наверх, и только тогда его ноги коснулись земли. Это так странно, необычно, прикольно. Юлиан поставил меня на ноги, и оглядел, видимо волновался, исцелилась я полностью или нет. Боли или онемения я не чувствовала, поэтому улыбнулась ему и поблагодарила. Иногда нужно быть хорошей даже моей похотливой версии.
— Теперь верни мне долг Лада, — потребовал Корф.
На самом деле я успела забыть об обещании, почему-то посчитала, что Милада отдаст его позже, без моего прямого участия, но похоже опростоволосилась. Придётся расплачиваться на месте, вот только чем? У меня кроме порванной сорочки ничего не нет, даже девственность свою Милада просрала. Что может попросить Юлиан Корф? Идей нет, есть сомнения, смогу ли дать ему обещанное.
— Так скоро? Не торопись Юлиан, подумай хорошенько, — стала юлить я, лишь бы продержаться до пробуждения.
— Не волнуйся, я не порошу полцарства. Зная о твоём опыте, я хочу прочувствовать его на себе. В обычной ситуации ты станешь спорить со мной, отталкивать, но сейчас, когда я спас твою жизнь, будь добра поцелуй меня. И я больше никогда не напомню тебе о позорном случае, что с тобой тут произошёл, — посмотрел он мне за спину, на яму в которой пару минут назад я валялась в отключке.
Это я могу, Корф нравится мне, но проблема в том, что вдруг такого никогда не было, а я сейчас всё испорчу. Как же поступить? Ладно, это всего лишь сон, плод воображения, даже если в прошлом не было поцелуя, этим я не нарушу ход событий. Взяв себя в руки, я сделала шаг к Юлиану и потянулась к его губам. В миллиметре от них остановилась. В голову пришли новые не менее идиотские мысли. Целуя местного Корфа, я ведь не предаю своего? Мой Юлиан мне не простит распутства, да и шлюшкой Миладой становиться не хотелось.