— Юлиан? — пропищала я, сдерживая новый поток слёз.
— Лада, — никогда ещё так мягко он не называл меня. На выдохе произнёс: — Нашёл.
Наплевав на всё, я бросилась в его объятия, крепко вцепилась ему в шею, боясь, что он игра моего воображения. Но опасения были напрасными, Корф был реален, его запах, кожа, волосы, я в безопасности. В свою очереди он тоже обнял меня, поцеловав в плечо.
— Я их всех убью, клянусь тебе, они будут страдать, — шептал он злобно, но от этого пронзительно нежно.
— Спасибо тебе Юлиан, ты не бросил меня, — не могла остановиться повторять я одно и то же.
— Немного опоздал, пришлось задержаться. Я и подумать не мог, что эта тварь спустит с цепи Миргородского, — дрожащими ладонями он погладил меня по лицу. — Он был под моим контролем, но стоило ему стать их пленником, не раздумывая предал меня. Я идиот. Ненавижу себя…. Ладно, потом пострадаю на эту тему, пошли Лада, надо уходить отсюда. Я отвезу тебя домой, там никто не посмеет навредить тебе.
Я опустила глаза на лежавшего на земле мужчину.
— Он? — подумала я самое страшное.
— Я ему ноги прострелил, будет знать, как бегать за тобой, — взяв меня за руку, Юлиан переплёл наши пальцы. — Идём душа моя, я вытащу тебя из этой войны.
Лес как-то быстро кончился, похоже, я убежала не так далеко как показалось. Из-за стресса я не совсем осознавала происходящее вокруг, и время шло иначе. По моим ощущениям прошла вечность, а на деле минут двадцать не больше.
Мы вышли почти за километр от места аварии, и я попыталась вырваться из рук Юлиана и пойти на помощь к подруге, но он оказался сильнее.
— Ничего с ней не случится Лада. Им нужна ты, поэтому надо уезжать, пока нас не спалили, — дёрнул он меня к своей чёрной машине слившийся с ночной обстановкой. Она оказалась матовой, поэтому её было сложно разглядеть, Корф обо всё позаботился.
— Женя ранена, а Серёжа? — усевшись на переднее сиденье, не могла перестать думать я, о дорогих как оказалось мне людях.
— Паламар едет домой, везёт мне подарок в виде предателя, а твоей подруге уже вызвали скорую помощь. Сюда скоро нагрянет полиция, и эти псы разбегутся, не зацикливайся, — пристегнул он мой ремень, и пошёл на водительское место, захлопнув перед этим мою дверь.
Всю дорогу я твердила:
— Я во всём виновата.
Когда появился поворот в наш посёлок, Корф остановился. Ему видимо надоело моё нытьё, и он хотел утихомирить меня. Включил подсветку, чтобы видеть моё красное от нервов и слёз лицо.
— Я виноват, ясно? — схватил он меня за предплечья и встряхнул. — Разозлил Романова тоже я, не ты. Я всегда играл с ними, щекотал их нервы, и естественно мне прилетело. То есть тебе, как моей… — запнулся он вдруг, лаская пальцами мою оголённую кожу на руках.
— Они не оставят меня в покое? — в это мгновение я не заметила его оговорки.
— Не надо было показывать Романову, что я тобой дорожу, что мы вместе. Я привык, что у меня нет слабых сторон, мне нечего бояться, меня не схватят за больное, но с тобой просчитался Лада. Я бы превратил их альянс в фарш, если бы сегодня люди Романова забрали бы тебя у меня. Когда узнал от Серёжи, что за тобой следят, был сам не свой, только Паламар держал меня на поводке, обещал всё сделать сам, но когда ты сбежала со своей подругой, я решил что надо действовать, и поступил правильно, — исповедовался Корф. — Чудо что на машине Серёжи стоит маячок.
— Мне плохо, — взялась я за голову. — Я так устала.
— Прости, — убрал он с моего лба слипшиеся от крови пряди волос. Достал влажные салфетки и стал медленно протирать моё лицо. — Я прикончу его брата в тюрьме, и его жену вместе с ребёнком. За всё ответит, — приговаривал.
— Не надо, — снова начинала паниковать я. — Умоляю не надо. Не становись как они, ты нравишься мне таким, не порть себя из-за меня.
— Нравлюсь тебе? — как будто это не очевидно расширились его голубые глаза. — Ты, наверное, сильно ударилась.
— Мне будет больно, если они сделают из тебя себе подобного, — уткнулась я лицом к нему в грудь.
— Лада, — позвал меня Юлиан, хотел посмотреть в глаза предполагаю, но я не собиралась отрываться от звуков его частого сердцебиения. — Ты не представляешь себе, сколько я уже натворил. Я не чистый на руку, они давно в крови.