Надя надела на меня платье, причесала, достала маленькие как у Золушки туфельки и заставила меня, их нацепит на себя. И венцом этого творения стала странноватая корона. Кокошник, кажется, она называется? Я не сильна в старых традициях славян.
— Это не перебор? — посмотрела я на себя в мутное зеркальце, и притронулась к голове.
— Так полагается.
— Ну, раз полагается…— согласилась я, и последовала за Надей прочь из комнаты.
Вместе мы шли по длинным и бесконечным коридорам украшенным картинами с природой и окнами с витражами.
— Любуетесь собственными творениями боярышня? — прервала тишину Надя, открыв передо мной дверь, ведущую на улицу.
— Моими, чем? — не сразу догнала я.
— Все окна в доме расписаны вашими благословенными руками. Дай бог, ваш муж позволит вам и дальше заниматься любимым делом, — произнеся молитву, посмотрела наверх бывшая подруга.
Никогда в жизни не умела рисовать. Но оценив витражи, пришлось признать, в своём сне я была талантлива.
— Пойдёмте боярышня, а то опоздаем, — потянула меня за собой Надя.
Мы вышли во двор. Ничего необычного. Много деревьев в основном яблонь и груш, и выложенные дорожки. В камнях я не разбиралась, поэтому предположила, что это гранит. Выглядело богато. Мы прошли ещё чуть дальше, остановились там, где дом, в котором я проснулась, остался далеко позади.
— Я вас оставлю, — поклонилась мне служанка, и поспешила убежать.
Вокруг не было ни души, я клянусь, не сошла с ума. Стоило оглянуться, как рядом образовалась скамейка, а на ней восседал, по всей видимости, мой жених? Если он женится на мне во сне, я буду только рада, и с чего Надя взяла что я противлюсь? Ах, это же сон со своим глупым сюжетом.
— Юлиан? — улыбнулась я, стянув с себя кокошник и отбросив куда-то в сторону.
Он не шелохнулся. Рассматривал меня, оценивал как товар. Стало омерзительно.
— Значит, ты узнала? — слетело с его губ внезапно.
Я в непонимании уставилась на него. Во сне мужчина был одет как истинный дворянин, его белоснежный костюм ослеплял меня, хотя солнца как такового не было.
— Как маленькая Лада узнала моё имя раньше времени? Я тебе его не говорил, — улыбался он, но не добро, словно здесь хозяин Корф, и не важно, что сон мой.
— Пришлось поломать голову, — пожала я плечами и собиралась сесть рядом с ним.
— Прочь! — отскочил он от меня как от прокажённой. — Ты пахнешь им, не могу совладать с отвращением.
Что за хрень тут творится? Я вообще перестала что-либо понимать. Почему я не могу контролировать свой сон, если осознаю себя в нём?
— Им? Кем? — а потом опомнилась, не стоит вдаваться в детали моего больного мозга. Он мог выдумать всё что угодно. — В целом плевать. Мы ведь во сне.
Раздался его бархатный смех. Глаза мужчины сверкнули золотом, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:
— Сон? Ты уверена, что знаешь точно, где сон, а где явь? — секунда и он толкнул меня.
Я проснулась от сильного кашля. Не могла нормально дышать. Когда смогла-таки привести себя в порядок, поняла что в комнате темно. Взяла телефон и посмотрела время. Два часа ночи. Я проспала всего три часа, а показалось, что прошло как минимум половина ночи. Сердце всё ещё помнило происходящее во сне и колотилось, словно птица в запертой клетке.
Я встала с кровати, зная, что не смогу уснуть, достала из тумбочки записную книжку и стала детально прописывать в ней события сна. Он казался настолько реальным, что я чувствовала на щеке лёгкую боль после удара отца. Старалась записать и те диалоги что запомнила. Закончив, я выделила для себя самый пугающий момент. Юлиан Корф разговаривал со мной как с вещью, а отец как с падшей женщиной. Чтобы это могло значить? Я полезла в интернет за помощью, но ничего путного не нашла. Всё как всегда расплывчато и подходит ко всему сразу ни какой конкретики.
Уснула я ближе к утру, и проснулась от шума на кухне. Сонная я с больной головой подошла, чтобы подслушать.
— Ты в своём уме Вадим? Ты же мне обещал, что разберёшься со всем. Клялся, что мы уедем с детьми и заживём спокойно. Неужели снова не смог, — убивалась мама, кладя руки себе на лицо.