— Это твои родители? — не смела я прикасаться к рамке с фото.
— Д…—ответить он не успел, резко замолчал. — Лада иди оденься ладно? Не спрашивай зачем.
И ведь хотела спросить, не внимая его просьбе, но вовремя одёрнула себя. Вышла из комнаты и направилась в свою. Решила надеть что-то поудобнее, выбрала джинсы и белую водолазку, утром ведь прохладно, а мне почему-то показалось что нам придётся выйти из дома. Я вышла, и направилась в гостиную где уже находился Юлиан, одетый во всё чёрное, будто кто-то умер, да и лицо его казалось печальным если взглянуть под другим углом.
— Только что всё было хорошо. У нас что какие-то проблемы? — в районе солнечного сплетения всё перевернулось от ужасной догадки.
— Хотел провести этот день в мире и спокойствие рядом с тобой, но похоже нам не позволят, — не останавливаясь продолжал что-то печатать в ноутбуке Юлиан, смотря лишь на экран. — Сегодня я в ответ на гадкий поступок Романова сделал кое-что импульсивное. Знаешь это первый раз, когда я начинаю сомневаться в себе.
— Что же ты сделал? — инстинктивно отошла я на несколько шагов к двери.
Корф словно настоящий хищник уловил мои движения и переключил взгляд с монитора на меня.
— Чего ты боишься? — впервые за всё время знакомства с ним я уловила в голосе Юлиана нотки истеричности. — Считаешь я могу тебе навредить?
— Это вышло не специально, — толи оправдывалась перед ним, толи пыталась убедить саму себя. — Не хотела задеть тебя Юлиан, прости. Вижу, что тебе нелегко и случилось действительно что-то плохое.
В дом ворвался мужчина из охраны, он выглядел обеспокоенным и немного взвинченным.
— Юлиан Вячеславович приехал Баталов и ещё несколько людей. Он требует встречи с вами, — оповестил он хозяина.
— Рановато, — захлопнул Корф ноутбук и передал его мужчине. — Передай Паламару, если что-то случится.
Наблюдая за всем, я начинала паниковать. Когда Юлиан собирался пойти к моему отцу, я догнала его и крепко вцепилась в руку:
— Я ничего не понимаю.
Он закатил глаза от негодования и громко вздохнул.
— Я объявил войну альянсу Лада, что не понятного?
Он лишил меня дара речи. Как обухом по голове. Я нахожусь в одном из своих кошмаров или где? Зачем он рушит то что между нами начало выстраиваться? Корф ненормальный? Он болен? Что с ним чёрт возьми не так? Почему он не может жить как обычный человек, зачем нужны эти идиотские драмы, войны, месть?
— Что ты наделал? — выкрикнула я, толкнув его.
В следующий раз, когда хотела повторить свой выпад, тот самый мужчина кажется его звали Юрием схватил меня за руку и больно дёрнул назад.
— Держите себя в руках Лада Вадимовна. Вы не на базаре, — прорычал охранник.
— Отпусти, — извивалась я пытаясь высвободиться, но что мои силы против взрослого мужика.
— Твой папа пришёл за тобой. Пора снять с него розовые очки и показать, что я не шутил, когда забирал тебя, — с лютой злобой в голубых глазах он выскочил из дома.
Самые жуткие сцены расправы стали появляться перед глазами, и я снова предприняла попытку освободиться, кричала, угрожала, но всё оказалось бестолку.
— Там мой папа, Корф убьёт его, молю, дайте остановить, — рыдала я, наверное, покраснев как помидор. Слёзы лились градом, руки тряслись, а душа разрывалась.
— Вам лучше этого не видеть, — приговаривал Юрий.
В истерике мои глаза наткнулись на пистолет прикреплённый к поясу охранника, и я воспользовавшись его невнимательностью и занятостью больше моими слезами чем руками, забрала пистолет. Понятия не имела как им пользоваться, но наведя оружие на мужчину смогла усмирить его. Тот поднял руки, со словами:
— Гадство. Лада вам никто не желает вреда в этом доме. Я пытаюсь защитить вас, опустите пистолет.
— А я хочу защитить папу, ясно вам? — шмыгая носом, пояснила я ещё раз для убедительности. — Стойте на месте, не двигайтесь.
Еле не споткнувшись я смогла выйти из дома закрыв за собой дверь, и забыв про оружие в руки побежала к воротам. Сзади Юрий пытался догнать меня, но было уже слишком поздно. Увидев папу стоявшего на расстоянии от Юлиана, я помчалась к нему, пронеслась мимо Корфа прямо в объятия родителя. Папа облегчённо выдохнул, а я осознала, как сильно соскучилась по семье. Жизнь, которой я жила этот месяц не моя, чужая. Я жила по чужим правилам, законам, где нет места любви и пониманию. Сейчас как-никогда раньше я убедилась, что Юлиан Корф пусть и притягательная тёмная фигура, но он не рождён для чувств, его стезя — это кровь и ненависть.