— Ну как недавнего? Почти год прошёл, — был осведомлён блондин, словно умел видеть наперёд, что ему скажут.
— С полуслова поняли, о чём я? — поразился мужчина.
— Далеко ходить не надо. Речь идёт об одном из сильнейших представителей альянса и его приключениях на поприще врага? Кажется, его семье грозила опасность. Парню даже пришлось родную мать отправить в дурдом. Как там говориться? Отчаянные времена требуют отчаянных мер? — призадумался он, глядя куда-то в пустоту. — Я его понимаю. Но, что нужно от меня?
— Смотря на беспредел, который творится у нас, я осознал, что не желаю своим детям пройти через подобные испытания. Я готов отплатить, как пожелаете, только подарите им свободную жизнь, — с надеждой поднял глаза на блондина Вадим Борисович.
— Подарить? Я похож на Деда Мороза или на Джина исполняющего заветные желания? Кого вы во мне увидели? — нагло закинул он ноги, на стол, откинувшись на своём стуле.
Мужчина хотел было поморщиться от некультурного жеста, но воздержался. Не время строить из себя праведника.
— Последний шанс, — выпалил. — Вы наш шанс Корф. Позор мне, что признаюсь в этом, но я не сумею спасти своих детей от альянса и Крамского, он разорвёт их, стоит ему узнать о моём своеволии. Сам не смогу противостоять. Бежать тоже не получится.
— Как досадно. Готов заплакать. Давно не видел в человеке столько отчаяния. Знаете, обожаю его с утра пораньше точно так же как кофе. Почти верю в вашу трагедию, дожмите меня, — скалился Корф, покачивая ногой.
— Знаете, я был готов к унижениям. Ради жены и детей, не такое можно вытерпеть. Просите что хотите. Исполню и глазом не поведу, — сжал он кулаки под столом, предвкушая последствия сказанного.
Корф задумался. Насмешка больше не посещала его острые черты лица. Он взял ручку, которую выронил некоторое время назад, и щёлкнул. Вмиг предмет для письма превратился в ножик. Он стал крутить им, поглядывая на Вадима Борисовича.
— Вроде бы вы зрелый человек, а говорите такие глупости. «Просите что хотите»? Идиотское предложение. А если попрошу жизнь….— ударил он по столу рукоятью ножа.
— Берите! — без колебаний согласился мужчина.
— Жизнь вашего ребёнка, — продолжил незаконченную фразу Корф. Верхняя губа его стала дёргаться от злости.
Вадим Борисович запаниковал. Чем он смог оскорбить Корфа? Где опростоволосился?
— Нет. На это согласиться не могу, — утих его пыл. — Свою жизнь, отдам не задумываясь, но мои дети, моё всё.
— Пожертвовать одним ради благополучия второго, не самый худший вариант Вадим Борисович, — вновь пришёл в спокойствие Корф, расслабившись.
— Нет, — стал отрицательно качать головой мужчина. Поднялся с места и стал отступать к двери. — Нам не по пути в таком случае. Я ошибся, извините за отнятое время.
— Я же не сказал, что хочу убить одного из ваших чад. Не сравнивайте меня со своими дружками, — возмутился Кофр, но сделал это отрешённо.
— Какая разница? Не убьёшь, так покалечишь. Я знаю, как вы поступаете с людьми.
— И как же? — воткнул он остриё ножа в стол, не заботясь о его внешнем виде.
— Парни становятся твоими пешками, которых ты обучаешь жестокости и убийствам, а девушки…. Ими ты пользуешься как куклами. Мне такие условия не подходят, и пусть альянс узнает о моём предательстве и накажет, но я не соглашусь, — вцепился Вадим Борисович, в дверную ручку намереваясь сбежать отсюда.
— Ваши знания обо мне ограниченные. Я бы назвал их кастрированными. Нет у меня пешек и кукол. Все здесь по собственной воле, я никого не держу. Походите вокруг моих людей поинтересуйтесь, уверен, мнение обо мне у вас кардинально поменяется, — не останавливал, и не проявлял особой эмоциональности Корф. В целом ему было плевать, что выберет Баталов, но если бы тот согласился на маленькие уступки, станет в разы проще цапаться с альянсом и в конец его разнести.
— Ты предлагаешь мне несусветную ерунду Корф. Моих детей трогать, я никому не позволю! — накрыл Вадима Борисовича гнев. Все пытаются им управлять, даже этот крашенный, но он не позволит.
— А если я уже притронулся, какими будут ваши действия? — убрал он ноги со стола, встал и ударил ладонями обеих руки по нему.