Папа перевёл взгляд, ему стало стыдно, он прикрыл рот ладонью, и посмотрел куда-то вдаль. Признавать свои ошибки непросто, но ему придётся. Без этого мы не сможем спастись.
— Я лично навещал Корфа, просил помочь, — вдруг открылся мне родитель. — Для него порвать альянс на куски и выплюнуть пару дней дела, но отчего-то он медлит. Значит не всё так просто. Проблема заключается в том, что меня не устроила цена. Корф любит унижать, забирая взамен самое дорогое для человека, попросившего милостыню.
Какую сумму мог запросить Юлиан, раз папа не смог её потянуть? Мы конечно на мели, но я сомневаюсь, что плата обозначалась в купюрах, скорее всего он попросил что-то иное, более ценное. Такие интриганы как он не могут насытиться лишь деньгами, им нужны человеческие страдания.
— Что попросил Корф? — осмелилась я задать волнующий вопрос.
— Кого, — в глазах папы снова появились слёзы. — Чёрт в кожанке задрал нос и попросил взамен на благополучие моей семьи, моё главное сокровище.
— Не понимаю, — отступила я на шаг. Сокровищем папа называл меня в детстве.
— Всё ты поняла Лада. Мне стыдно произносить вслух, не заставляй дочь, — отвернулся родитель стирая с щёк покатившееся по ним слёзы.
Корф попросил взамен…. Меня?
Откуда он мог знать о моём существовании? Мы недавно познакомились? Да даже если и знал, зачем ему я? Всем видом он показывает своё пренебрежительное отношение ко мне, так с чего бы влиятельному взрослому мужчине понадобилась соплячка вроде меня?
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Путы чудовища
Горло саднило, дышать сродни обжигающему тело огню. Каждая мышца ныла от прожитых событий, а сердце неугомонно барабанило о рёбра. Прохрипев, я попыталась перевернуться на бок, спина отваливалась от долгого лежания на ней, хотелось облегчить лишние страдания. Тело итак, будто не живое, а боль, которую можно избежать могла спасти меня хотя бы на йоту. Не вышло, ни ноги, ни руки не слушались команд моего мозга, я медленно умирала. Никогда за все свои восемнадцать прожитых лет я не испытывала такой ужасающей муки.
— Ладушка не двигайтесь, голубка, — появилась откуда-то Надя, с мокрой тряпкой в руках. Она положила её мне на лоб, а другой стала обтирать открытые участки тела.
— Где я нахожусь? — в глазах двоилось, и я не могла сосредоточиться, всё во мне кричало о скорой погибели.
— После вашего побега, вас поймал ваш батюшка в сопровождении вашего жениха. Вас отправили в поместье Юлиана, а Лёшеньку в темницу, — девушка прижала к груди мокрую тряпку, и готова была разреветься.
— Где отец? — снова предприняла я попытку поднять голову, но безуспешно.
— Не надо, не напрягайтесь лишний раз, вам надо отдыхать боярышня, — погладила меня по лицу Надя.
— Спрашиваю где отец? — грозно повторила я, сил как не странно хватило.
— Дома, наверное, — пожала плечами она. — Аль по делам поехал, откуда ж мне знать?
Меня как переклинило. Я снова могла говорить то, что считала нужным, истинное сознание Лады отступило, дав мне шанс поиграть от первого лица.
— Плевать, помоги встать, — протянула я через боль руку, Надя неуверенно, но взялась за неё, потянув меня на себя. Сквозь всепоглощающую адскую агонию смогла сесть, от напряжения дыхание участилось и стало громкое. Если бы смогла посмотреть на Ладу со стороны, точно оценила её как поломанную куклу.
Каждый сустав грозился причинить мне страдания, каждая кость в теле скрипела как у старухи, а лицо, что с ним?
— Надя, дай-ка мне зеркальце, хочу полюбоваться стараниями батюшки и женишка, — требовала я, смотря на прислугу.
— Может лучше не стоит боярышня, поберегите нервы, — сложила руки перед собой девушка.
— Надя я точно разговариваю по-русски? Может, не осознаю и на латыни прошу помочь мне? — начинала меня выводить из себя её тупая забота.
— Нет, ну что вы, просто я переживаю.
— Я сама о себе буду переживать, тащи зеркало! — хотела повысить голос, но он осип.