— Юлиан, — повернулась я, к нему лихорадочно хватая за руку, и переплетая наши пальцы.
Мужчина обернулся ко мне, удивлённо посмотрел на наши руки, и снова на меня.
— Уловка какая-то? Пытаешься меня отвлечь? — догадался он, собственно я знала, что он не тупой, да и мои действия весьма очевидны.
— Отправь Алексея в ссылку, он нам не помешает. Я буду твоей рабыней, буду, кем захочешь. Только сохрани невинную жизнь. Он хороший человек, — крепко сжала я холодную ладонь.
— Невинную? Он обесчестил тебя, ты понесла от него. Если так любит, почему не женится? Почему отдал тебя мне? Ты не спрашивала? Не знаешь о долгах его семьи Лада? Наивная девочка, которая каждый раз наступает на камни под ногами, не видя их перед собой. Оступается, а я ловлю, — шептал он мне на ухо, будто успокаивая, а потом резко оттолкнул и прокричал на весь двор, — руби!
В порыве ужаса я не успела обдумать сказанное Юлианом, подбежала к краю балкона и увидела, как Лёшу силой тащат к пеньку, кладут его голову, палач замахивается и….
Дыхание перехватило, а глаза мои закрыла чья-то широкая ладонь. Спиной я ощутила тепло, а губы Корфа снова прошептали:
— Не смотри!
Я в холодном поту подскочила с кровати. Закричала. Не могла прекратить оглядываться. Во сне не увидела казни, он закрыл мне глаза, хотя изначально желал, чтобы я наблюдала.
Почему ты передумал?
— Лада ты, что орёшь как резанная? Кошмар приснился? — спросил сонный брат с соседней кровати.
Ещё не привыкла к соседству, поэтому и не сдержалась.
— Извини, да. — Накрывшись с головой, я как мышка пугалась любого шороха.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Попытка привыкнуть
Утром я проснулась от прохлады. Пусть на улице и стоял май месяц я всё равно сильно мёрзла. Привыкла, что дома мы часто подтапливали, а вот в многоэтажке такого счастья не видать. У нас элементарно даже обогревателя нет, придётся покупать. Холод поутру не самая моя большая трагедия, ужаснее всего делить комнату с младшим братом. Стёпа храпит как танк, но это тоже полбеды, он привык ложиться спать в третьем часу ночи, играя в компьютерные игры, а мне страдай. Бируши и те не помогают. Про личное пространство вообще не стоит упоминать, отныне оно мне только снится, и то в кошмарах под руку с Корфом.
Боже мой, Юлиан! Кто бы мог подумать, я стала заложницей собственного сознания. Сны становились более насыщенными и яркими, будто бы я не просто наблюдала и иногда играла роль «Лады» а реально есть она, и чувства мои подстраивались под неё. Просыпаясь от ужаса в поту, потом у меня, получается заснуть благодаря снотворным, иначе не выходит, ибо я не могу прекратить переваривать сюжет прожитой не моей жизни. «Лада» поглощает меня каждый раз, либо выталкивает, позволяя понаблюдать как зритель, и бесит то, что я не могу решать сама. В своём сне я становлюсь пленницей чужих мыслей и желаний. «Лада» захотела полизаться с Лёхой, она лижется; «Ладе» приспичило похлопать глазками перед Корфом, она хлопает; захотела вышвырнуть меня, потому что плохое настроение, вышвыривает. Толи я схожу с ума, толи мои сны реально из параллельной вселенной. Разве это возможно в нашем продвинутом технологическом мире, где всё подвергается сомнениям? Если расскажу кому-нибудь о своих снах, посмеются, в лучшем случае.
Впервые за долгое время мама хлопотала на кухне сама. У неё здорово выходило жарить блинчики, она даже напевала какую-то песенку. Пока мы с братом дерёмся за комнату и того кто первый будет переодеваться, ей весело, ну классно, ничего не скажешь. И папа хорош, не получается зарабатывать деньги: «пойду, продам дом» дурдом! Продать ещё ерунда, пойти на поклон к тому, кто явно недолюбливает организацию, в которой состоит папа, вот это клиника. Чего он ещё ожидал от Корфа? Надеялся, что тот попросит пару лимонов и со спокойной душой пойдёт помогать? Ну да, конечно, у него на лбу ведь выгравировано: спаситель ущемлённых, помощник бедных. Я и сама хороша, купилась на его лживую доброту, подошёл к плачущей девушке, утешил парой слов, и всё Лада расплылась. Красивый мужик при деньгах вот это счастье всей жизни, а то, как он их заработал, меня совсем не волновало. С самого начала Корф был мутным типом, связываться с которым чревато, но нет студентке университета мало приключений на лекциях, нужно и в жизни. А ведь прав как-никак оказался пепельный, надо быть хитрее и не показывать себя, не открываться в первую же встречу. С другой стороны мне восемнадцать, откуда я знаю жизнь? А ему сколько? Старпёр хренов.