Прибывающие на работу сотрудники заинтересованно поглядывали на наш конфликт, и кое-кто останавливался понаблюдать. Рогов мало кому нравится и люди, которым он насолил, улыбались, им хотелось высказаться самим, но из-за страха увольнения, молчали, а тут какая-то молоденькая дурочка пришла и спорит со стариком. Зрелище.
— Заткнись нахалка, — прорычал Рогов всё наступая на меня, пришлось сделать шаг назад, иначе он бы уже сидел у меня на голове. — Какая-то малолетняя пигалица будет жизни меня учить.… Извиняться перед ней, смешно. Не доросла ещё до моих извинений.
— Прохор Дмитриевич голубчик, ну что вы так разнервничались, она ведь всего лишь ребёнок, не осознающий своих слов, — погладил по плечу своего дружка Афанасий Петрович.
— Что за шум? — послышался голос Корфа за моей спиной.
Все вмиг затихли, вернулись к своим делам, а Рогов побледнел больше обычного.
Круто, ещё один злодей в моей истории и истории «Лады» явился, сейчас отчитает меня. Мало было Прохора и его парня, теперь этот присоединится. Обернувшись, я увидела за спиной Корфа хмурого Сергея держащего в руках папку с документами. И ядовитый тут, полный комплект.
— Ну, здравствуйте, — промямлила я, опуская голову. Мало двоих мужиков, теперь их станет четверо. Мне крышка.
Юлиан легонько кивнул мне, и перевёл холодный взгляд голубых глаз на Рогова и моего преподавателя.
— У вас собрание господа? Собрались поливать невинного человека грязью? Вроде взрослые люди, а обсуждаете, как вы выразились Прохор как вас там…. Михайлович…— не особо старался быть вежливым Корф, пытаясь вспомнить отчество своего сотрудника.
— Да, Михайлович, — дрожали пальцы Рогова.
Даже не поправил? Серьёзно? Меня бы убил за неправильно ударение в его фамилии, а своему начальнику и пискнуть ничего не может. Трепло.
— Да Михайлович, — передразнил Корф Рогова. — Обсуждаете, цитата: «малолетнюю пигалицу»? И где ты слов таких понабрался? Серёжа дружище, мы прощаем людей, не соблюдающих наши порядки? — обратился Юлиан к своему другу, не оборачиваясь.
— В нашем коллективе всегда должна поддерживаться здоровая атмосфера, без скандалов, драк и панибратского отношения. Если кто-то нарушает ваши правила Юлиан Вячеславович, то от этого человека мы избавляемся, — отчеканил как зазубренный стишок Сергей. — Увольнение и плохие рекомендации как бонус от нас.
— Я бы сказал на память, но бонус тоже звучит неплохо, — улыбнулся по-доброму? Юлиан.
За наше недолгое знакомство Корф никогда не улыбался так. Говоря о наказание сотрудника, не выполняющего его правил он радуется. И впрямь странный тип, мутность повышается с каждым разом.
— Простите меня Юлиан Вячеславович, больше не повторится, — наклонил голову Рогов.
— Ты меня не оскорблял. Не передо мной, — снова превратился он в ледяную статую подстать его волосам, одежде. Только сейчас я заметила его белоснежные джинсы, рубашку и туфли. Точно злой ангел свалился с небес, для кары человечества.
— Но…
— Что-то хочешь сказать? — чуть нагнулся Корф к нему и якобы прислушался.
Думала, станет отговариваться или как-то протестовать, но Рогов перевёл взгляд на меня и почти что искренне произнёс:
— Извините меня Лада. Я погорячился.
Вроде радоваться надо, а я остолбенела. Непривычно когда у тебя преподаватели или руководители просят прощения, обычно в жизни подобное редкость, но сейчас из-за давления Корфа я удостоилась чести.
— Ответь ему Лада, Прохор Дмитриевич ждёт с нетерпением, — знал-таки Юлиан, отчество своего подчинённого, видимо издевался.
Отличная возможность немного подлизаться к Корфу, возвысить его среди остальных. Он ведь любит выделяться, его стиль кричит об этом факте.
— Их мнение по поводу меня, ерунда. Проехали. Однако они посмели обсуждать вас Юлиан Вячеславович. Якобы я пытаюсь вас соблазнить, а вы и не против, — приукрасила я, для красного словца. Пусть трясутся черти, ненавижу их.
Сергей отвёл взгляд, задумался. Я же ждала вердикта для двух женоненавистников. Юлиан сложил руки в карманы и посмотрел на меня, глаза его сияли как лёд на солнце, ослепляли, но я не отводила взгляда, желала выдержать натиск. Его глаза будто спрашивали меня «ты действительно хочешь, чтобы я поверил?» а мои отвечали «да».