Прохор Дмитриевич и Афанасий Петрович лихорадочно переглядывались, они не ожидали, что к их разговору я добавлю от себя, и видимо не могли дождаться решения Корфа. Почему не начали оправдываться заранее, не ясно.
— Меня переполняют эмоции, — сказал Юлиан совершенно без эмоционально. — Не могу понять, чего хочу больше рассмеяться или убить кого-нибудь. — Иронично добавил, — шучу, смеяться не хочется.
— Я разберусь, — шепнул ему Сергей.
— Разберись, у меня нет настроения, выслушивать, как они топят друг друга, — прошёл он мимо меня, разочарованно отведя взгляд.
Не прокатило. Раскрыл.
Сергей подошёл к Рогову и Мясникову, и с дежурной улыбочкой попросил пройти следом за ним. К слову свои ядрёные духи мужчина поменял и больше не источал чудовищный аромат бергамота выкрученного на максимум.
Меня всей своей бравой компанией они проигнорировали, словно призрак, невидима для людей. Было бы любопытно подслушать, о чём станет разговаривать с двумя уродами Сергей, но я сдержалась, не сегодня. У меня другая миссия, и я, развернувшись на каблучках, потопала за ней. Вернее за ним. Надо поговорить начистоту, и показать ему, насколько я осведомлена о делах семьи. Поднявшись на нужный этаж, я почти бегом направилась к кабинету Корфа. Вокруг никого не оказалось, и я бесцеремонно ворвалась внутрь.
Юлиан листал папку с бумагами, стоя напротив стола, но услышав шум позади, обернулся. Не сказать, чтоб лицо его источало удивление, он вроде как даже ожидал моего визита. Умеет смотреть наперёд? Черта что надо для бизнес-бандюгана.
— Ты довольно предсказуема, я уже говорил, что это плохо? — прищурился он зачем-то.
— Юлиан Вячеславович опустим ваши фразочки по типу: надо быть хитрее и тому подобное. Мне не интересно, — прошла я по кабинету, вставая напротив него.
Юлиан словно занервничал, но постарался не показывать себя настоящего, скрыв это резкими движениями. Вернув папку на стол, он смотрел на меня, нанизывая на свой взгляд.
— Разозлиться бы на тебя Лада, но я готов потерпеть. Ради приличия спрошу: что же тебе интересно? — склонил он голову, чтобы лучше видеть меня.
— Вы ведь с самого начала знали о ситуации в моей семье. Знали и молчали.
— Знал и молчал? Звучит как претензия. Лада, я не привык лезть в чужую жизнь без приглашения, хотя есть у меня один грешок, и за него гореть мне в аду, — улыбнулся Корф, прошёл мимо меня, выдвинул стул, и вальяжно упал в него. — Итак! Что же вас привело ко мне Лада Вадимовна? Неужели переезд в неудобную квартиру? Учти я не при чём, твой папа сам отказался от моих условий. Я не забежал вперёд? Ты же знаешь об условиях душа моя?
Стало противно, будто бы я вернулась в сон, где Юлиан был омерзителен Ладе, и что самое главное я будто слилась с ней воедино и не могла отделаться от мысли как хочу сбежать. Корф перестал притворяться, мой визит и признание развязало ему руки, и больше рядом не было джентльмена с праздника, теперь он походил на того самого опричника.
— Так бодро начала и закончила, что-то слабовато Лада Вадимовна, раз решилась бить, то добивай, пока сердце не остановилось, — ударил он по столу.
Я вздрогнула. Только что улыбчивый Юлиан, вмиг превратился в гремучую змею, желающую сожрать меня.
— Без метафор, они меня путают, — попросила я вежливо.
— Пугают Лада, ты одну букву перепутала, бывает, молодость время ошибок, — скалясь, мужчина, откинулся на спинку кресла и стал покачиваться. — Прискакав сюда, чего ты ожидала, только честно? Мне до безумия любопытно.
— Мой папа отверг ваши условия, я в курсе. Они не подошли ему, и не подошли бы не одному нормальному любящему родителю. Он попросил меня не влипать в неприятности, хотел, чтобы я прошла практику в вашей компании, и мы больше не пересекались, — старалась быть открытой я, но перестала ждать в ответ адекватности.
— М? Да? Чего же хочешь ты? — смогла я заинтересовать его сильнее, Корф успокоился и перестал вести себя резко.
— Моя семья не привыкла к условиям, в которые нас загнал альянс. Папа боится их, и принял всё, с чем они нас оставили. Он человек мягкий, но я совершенно другая, меня не пугает ваш запрос. Ради благополучия папы, мамы и брата, я готова пойти на жертвы, — стойко выдержала я его изучающий взгляд.