Корф слушал, и одновременно словно сканировал меня как рентген, пытался понять вру я или говорю от сердца, и, похоже, у меня получилось убедить его. Он глубоко вздохнул, взял документ, который минуту назад бросил на стол, пролистал, взял ручку размашисто расписался и в итоге поставил печать, громко захлопнув папку.
— Мне нравится, что ты сама приняла решение Лада, но есть маленький нюанс. Доверие альянса к твоему отцу утрачено, и теперь он чуть-чуть бесполезен для меня. Согласись он раньше, я бы не позволил Крамскому вас «убрать». Забрал причитающееся мне привилегии, отплатил вдвойне за это, и слушал бы мирно попивая вино планы альянса из уст Вадима…,— пощёлкал он пальцами пытаясь вспомнить отчество.
— Вадима Борисовича. Знаете, это раздражает, — вырвалась у меня улыбка. Клянусь я не испытывала тёплых чувств, но улыбаться хотелось.
— Если бы даже я смог вернуть его обратно, он сам обязан прийти ко мне Лада. Ты молодая, не обижайся, но наивная, а мне нужна твёрдость в словах, и сталь в принятии решений, — сложил он руки, не выпуская ручку из пальцев.
— Только не надо быть таким же женоненавистником как Рогов и его дружок Мясников. Я самодостаточна, мне восемнадцать лет, могу принимать решения сама без чьего либо одобрения. Запишите себе куда-нибудь Юлиан Вячеславович, чтобы не забыть, вам почти тридцать, деменция не за горами, — хотелось как можно жёстче обращаться с ним, его нахальство вытаскивало из недр моей души самые тёмные мысли.
— Острый язык подключай, когда убеждена что твой оппонент слабее, — разозлила я мужчину, он стал крутить ручку между пальцев, увлекая меня филигранными движениями. — Сейчас это не так Лада. Я могу переломить тебя, — ручка издала треск, он сломал её пополам. — И выбросить. Контролируй свой рот, всегда. Даже когда эмоции зашкаливают.
— Если папа придёт к вам, согласится, вы поможете? — предприняла я последнюю попытку.
— Он не придёт, ты не знаешь своего отца. Баталов любит свою дочь и не продаст, да и кто хочет быть проданным Лада? — с недопониманием всё же он поднял глаза на меня.
— Во имя семьи, я уже говорила Юлиан, — его имя далось мне с трудом, но я смогла произнести.
— Моя бабушка с нетерпением ждёт с тобой встречи, всё зависит от твоего отца, повторяюсь. Я могу всё, и мне не составит труда вернуть Вадима Борисовича в строй. Ваш особняк вовсе пустяк, куплю хоть десять, брат будет жить как золотой мальчик, мама превратится в королеву. Всё это раз плюнуть Лада, деньги никогда не были проблемой, проблема в людях, их гордыни, жадности и злости. К слову я себя ненавижу, но приходится жить на этом свете, чтобы разнести своих врагов, и с помощью твоего папочки я смогу завершить начатое, а потом и жизнь, — с горечью улыбнулся Корф. Его голубые глаза были переполнены болью, отчаянием, он выглядел разбитым, словно не видел смысла в своём существовании.
— Жизнь? — повторила я за ним. — У вас она прекрасная, разве нет?
Юлиан не ответил. Взял папку и протянул мне, я инстинктивно забрала её.
— Ты не спросила, что причитается тебе. Почему? — задал он внезапно вопрос.
— Я считаю, вы позаботитесь обо мне, — считала я противоположно, просто следовала своему плану, быть с ним паинькой.
— Ты, — исправил меня Корф.
— Ты, — впервые обратилась я к нему.
— Приведи отца, и мы вместе освободим вашу семью от обязательств, — кивнул мне Корф. — Папку отнеси Серёже, он знает, что с ней делать.
— Если мы закончили, я пойду?
— Не забывай Лада, заходи почаще, у нас теперь много общего, — провожал он меня взглядом.
Я почти покинула его кабинет, как в спину мне прилетело:
— Только попробуй играть мною, я сломаю тебя как ту ручку и глазом не поведу.
Он тихо подошёл ко мне сзади, и преподнёс поломанный канцелярский предмет.
— На память. Подарок. Люблю оставлять след в чужой душе.
— Какое совпадение Юлиан, я ведь тоже, — усмешка слетела с моих губ, когда я ощутила манящий аромат его одеколона.
— Тогда мы нашли друг друга Лада.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Он наше спасение
Целый день я уговаривала папу послушаться меня и пойти на поклон к Юлиану. Объясняла, что у меня есть план по спасению нашей семьи без лишнего ущерба, но он не соглашался. Когда мама узнала о моей затее, вовсе назвала ту суицидальной. Сколько бы я не спрашивала: чем опасен Корф, никто не удосуживался мне ответить. Зато упёрлись и всё, как дерево, не сдвинуть. Будто я делаю это ради себя и своих каких-то скрытых желаний, после нашего последнего разговоры, мне становилось гадко каждый раз, как вспоминала Юлиана. Последний сон обрубил все ростки симпатии, что зарождались в моём сердце, с глаз пелена слетела, и я видела картину чётко, без приукрашиваний. Маска красивого и вежливого мужчины спала с лица Юлиана, он превратился в того с кем я не знакома. Кто бы мог подумать, что человек без актёрского образования умеет отыгрывать роль привлекательного парня. Хотя, сейчас я, наконец, осознала, почему Юлиан постоянно называл меня наивной, а ведь он прав от и до. Я реальна простая как пять копеек, нужно что-то с этим недугом делать, иначе не тягаться мне с его мастерством перевоплощений. У меня есть отличный козырь в рукаве, сны, и я могу пользоваться опытом Лады, чтобы не переживать те же ошибки, однако увиденное мной может оказаться не надёжным. Вдруг сны о Юлиане, плод моего разбушевавшегося воображения, и следуя за выдумками собственного подсознания, я угожу в психушку? Не желательно, конечно, но что остаётся?