Пару дней уговоров: мама стала считать, что я не сошла с ума и кажется, в моих словах есть смысл. Общими усилиями мы начали наседать на отца. В итоге он так и не согласился, но попытаться снова переговорить с Юлианом показалось ему неплохой идеей. Я обрадовалась и этой крупице, половина дела сделано, оставалось напроситься с ним на разговор и в процессе дожать папу. Звучит грубо, но варианты не блещут разнообразием. Согласиться на меньшее, чтобы в будущем получить большее, не самый худший выход из возможных. Интересно, Корф бы заценил мой подход к делу?
Утром мы вместе с папой собрались и поехали в офис Юлиана. Вообще он думал, что я еду как обычно на практику, и встреча с Корфом пройдёт у них наедине, пусть так, потом сориентируемся.
— Не согласится он поменять свои хотелки Лада, — продолжал убеждать меня папа, когда мы уже стояли напротив кабинета Юлиана.
Повезло, что Корф был на месте, ведь обычно он любил припоздниться в отличие от моего отца, тому важна пунктуальность.
— Надо попытаться, — постучала я в дверь.
Естественно мне никто не ответил, такой уж он, этот странный человек. Без разрешения я открыла дверь, и вошла первая, папа попытался возразить, но было поздно. Кое-что вышло, отличное начало, надо продолжать держать планку.
— Юлиан Вячеславович, а мы к вам с серьёзным разговором, — с улыбкой очутилась я напротив стола Корфа, за которым он сидел. В последнюю минуту увидела рядом с ним Сергея.
А этот тут что потерял? Свой яд? Вряд ли.
— И я вас приветствую Лада, — его тон подчёркивал «ты лишняя здесь, выйди», но от меня не избавиться, если я сама не захочу.
— Не ёрничай, — покосился на своего дружка Корф. Следом обратился к моему отцу, заметив как, тот мнётся в дверях: — проходите Вадим Борисович, добро пожаловать.
— Здравствуйте Юлиан, я здесь не ради светской беседы, мне любопытно как вы умудрились запудрить мозги моей дочери? — прошёл вперёд папа, прикрывая меня собой.
Я, по его мнению, нуждаюсь в защите? Реально?
— Запудрить? — не понял Юлиан совершенно искренне. — А может наоборот? Я отказывался, она убедила, собственно как и вас, погляжу.
— Не описывайте мою Ладу как великую манипуляторшу, она ещё ребёнок, — повысил голос отец, возмущаясь.
— Давно ли вы обращали внимание на своего «ребёнка»? По-моему ваша дочь вполне себе сформировавшаяся личность, и ребёнком называть, проявлять неуважение. Знали ли вы Вадим Борисович, что уважение должно быть взаимным? — Юлиан казался спокойным, но будто бы до поры до времени.
Папа усмехнулся, на секунду обернулся ко мне, потом снова посмотрел на Корфа и опять на меня:
— Этого ты хотела Лада? Ожидать плодотворного разговора не стоило, я зря сюда приехал.
Хотела выдать хоть что-то вразумительное, но благо мне не удалось вставить ни слова, Юлиан перебил сам того не ведая.
— А вы не пробовали Вадим Борисович отключать гордыню, и мыслить здраво? Подумайте о том, что принесёт вашей семье счастье, о том чего хочет жена, сын, вы сами…
— Хочу, чтобы ты дочь мою не трогал, большего не требую. Не отдам Ладу, и точка! — разгневался папа, схватил меня за руку и потащил прочь.