— Мы всё делаем с помощью обмана, иначе давно сдохли бы в ближайшей канаве, не нагнетай, не вводи меня в ещё большее уныние дружище, — глазами Юлиан пробежался по потолку, явно ища кого-то.
Меня.
Я продолжала сидеть в своём уголке, который облюбовала, казалось, здесь никто не сможет добраться до меня, даже его острый взгляд. По видимому Корфу не нужны глаза чтобы видеть меня, он чувствует.
— Чего ты постоянно глаза ломаешь? Что там пытаешься углядеть? — поднял за ним голову вверх и Серёжа. — Потолок как потолок, в духе местной аристократии.
— Иногда не нужно смотреть прямо на цель, чуть вправо, чуть влево, и покажется скрытое, — отвлёкся от поисков меня Корф и тоже пригубил напиток.
— Чему только в Аргосе тебя не обучили. Особенно любят они всякие загадки. Забавно, что из-за подобной загадки мы и оказались здесь. Твоё любопытство когда-нибудь мне костью посреди горла встанет, — показательно постучал он себя по тому самому месту ребром ладони.
— А говоришь, хочешь уехать поскорее, ты вон уже и в выражениях их поднаторел, — впервые за все мои сны Юлиан выглядел расслабленным и открытым своему собеседнику.
Поймала себя на мысли, что мне нравится слушать их умиротворённые голоса, и простой дружеский диалог. Стало вдруг совестно, что подслушиваю, хотела покинуть помещение, как внезапно Серёжа заговорил на новую интересную тему.
— Когда женишься на Ладе, куда поедем? В Аргос не пустят, в Рим тоже, что ещё остаётся? Османская империя с её жестокими законами? Китай? Друг я не понимаю, — опечалился Сережа, опустив голову оставив в сторону своё пойло.
— Всегда есть, где спрятаться. Здесь много густых лесов, люди не могут в них выжить, а мы да, — сверкнули золотой глаза Корфа.
— И закончится всё как в прошлый раз. Я не смогу тебя больше вытащить, ты пойми, у меня нет столько сил. Вы княжич мой — тяжёлый случай, с которым я предпочёл бы не сталкиваться. На казни ты чуть не сорвался. Стало страшно, чтобы тогда стало с людьми, с твоей Миладой, она ведь находилась ближе всех, — горячился Сергей, но то старался сбавлять, переходя на шёпот, из-за этого пришлось подлететь ближе, дабы расслышать и ничего не упустить.
Юлиан сжал стакан, настолько, что тот дал трещину, и по пальцам мужчины потекла жидкость. Глаза горели золотом, он старался смотреть вниз, не показывать своего срыва другу, но тот быстро понял. Вскочил со своего насиженного места и подбежал к господину, взяв того за плечи. Меня мой интерес стороной не обошёл, и я подлетела ещё ближе, спрятавшись за спиной Сергея. Одним глазком я выглянула из-за него, но быстро пожалела.
— Прочь, — приказал Корф другу. — Мне надо побыть наедине со своими мыслями.
— Когда захочешь сжечь поместье Борисова, вспомни что в его подземелье сидит твоя любимая женщина, — сжал Сергей предплечье Юлиана, и быстрым шагом направился вон из помещения.
Любимая женщина?
Челюсть моя воистину чуть не отвалилась. Потерявшись и растерявшись одновременно я не поспешила сбежать следом за Серёжей, и замерла, обдумывая по очереди узнанное. Что за фигня тут происходит? Захотелось согреться, когда я ощутила на себе холодный взгляд. Медленно повернув голову к Юлиану, я встретилась с его золотыми глазами, стало дико не по себе, когда мы с минуту молча пялились друг на друга молча. Может он просто напился и всё в порядке? Я-то чего стою на месте, руки в ноги и побежала трусцой как зайка серенький. Но что-то будто пригвоздило меня к одному месту, и я не могла сдвинуться. Вот опять начинается кошмар, заприметила закономерность, если сон идёт спокойно поначалу, потом нас ждёт что-то грандиозно жуткое.
— Я знаю, что ты здесь. Покажись! — совершенно спокойно попросил Юлиан. — Обещаю не причинять зла. Я чувствовал тебя и раньше, только не понимал кто ты! Может, представишься?
Я отрицательно покачала головой. Да даже если бы и захотела, не смогла, я ведь типа призрака, а с ними контактировать народ пока не придумал как, не считая дурацких ритуалов, которые придумали шарлатаны.
Юлиан поднялся, и прошёлся по комнате. А меня словно отпустило, и я взлетела высоко над его головой. Улетать совсем, пока не тянуло, так и хотелось выяснить, чем кончатся разговоры в пустоту.