— Далеко не уходи, у меня к тебе вопрос Лада, — залез он в тумбочку, куда я спрятала документы на дом.
Хотела рыпнуться, сделать что-то, но не успела, Стёпа заранее знал, что прятал этот «ящик Пандоры». Достав бумаги, он показал их мне:
— Мы вернули дом, но продолжаем отсиживаться здесь. Я нахожусь в недоумении сестрёнка.
Я подошла к нему и хотела забрать документы, но брат не позволил, поднимая с ними руку вверх.
— Пока не услышу адекватного ответа, не жди что верну. Лада я задолбался ютиться с тобой в тесной комнатушке, мне нужно личное пространство, как и тебе, так почему отец прячет бумаги на дом?
— Послушай, давай поговорим потом, — подпрыгнула я, но он увернулся и выбежал из комнаты, зовя папу.
Я последовала за ним, ощущая тупую боль в груди. Проигнорировав её, решила заняться более важным делом, чем собственное здоровье. Догнала Степу, когда тот уже вовсю тряс бумагами перед носом папы.
— С хрена ли мы обязаны жить здесь, когда можем вернуться домой? Мне надоело, — кричал брат.
— Степан угомонись, — потребовал отец, и заметив меня в дверях осуждающе посмотрел в глаза. — Как ты могла Лада? Я же просил вернуть их Корфу, говорил: нам не нужны подачки, а в итоге сделала, как захотелось самой.
Посчитав его обвинения беспочвенными я поспешила высказаться, ибо не собиралась терпеть несправедливость.
— Юлиан сказал, что продаст дом, если я оставлю документы у него. Как ты не понимаешь, я не могла допустить такое. Неужели тебе пап не важен наш дом? — ощутила я острую потребность, высказать всё что накопилось.
— Он для тебя теперь просто Юлиан? Как запела, — ударил по столу отец. — Совсем с ума сошла Лада? Знаешь, я долго молчал, не говорил тебе и слова лишнего, но ты перешла грань, которую невозможно игнорировать.
— Что за крики с утра пораньше? — появилась на кухне заспанная мама.
— Извини Агата, но я не могу больше пытаться объяснять твоей дочери, что связываться с Корфом гиблое дело. Она не понимает человеческую речь, принимает подачки от него, уму непостижимо. Лада ты и правду уверовала, что Корф из добрых побуждений выкупил наш дом? — не унимался отец, его нервы действительно были на пределе.
— Выкупил дом? — расширились глаза мамы. — Мы вернёмся Вадим?
— Только ты не начинай. Наши дети привыкли к роскоши, и не могут принять тот факт, что отныне мы ничем не отличаемся от среднего класса. Им всё особняки да тачки дорогие подавай, — не мог он устоять на месте и всё нарезал круги по кухне.
— Мам переубеди его, — взмолился Стёпа, передавая документы ей. — Посмотри дом реально наш.
Мама прошлась глазами по тексту, и убедилась в словах сына, но ничего поделать не могла, окончательное решение всё равно за папой.
— Раз ты разговаривала с ним по поводу дома Лада, значит, Корф назвал цену. Определённо это маленькое чудовище остаётся непреклонным и продолжает требовать одного и того же, — развернулся к нам папа, но глаза его буравили только меня. — Без моего согласия Корф не двинется с места, а тебя он всерьёз не воспринимает. Остаётся порадоваться хотя бы этому маленькому счастью, другого-то в жизни нет.
Грудь сдавило новым спазмом, и я ощутила резь, схватилась за больное место и попыталась ровно дышать. В глазах потемнело, а в ушах раздался противный звон. Схватившись за дверной косяк, я не могла сказать и слова, меня как парализовало не разогнуться, не повернуться. Единственное что оставалось — дышать.
— Дочка что с тобой? — секунда и глаза отца перестали излучать обиду.
Родитель подошёл ко мне и позволил опереться на себя. Мама убежала из кухни, и почти сразу вернулась с нашатырным спиртом. Промокнув в нём ватный диск, она стала водить им рядом с моим носом, отчего я сразу же оклемалась. Резкий запах заставил отскочить в сторону. Голова стала светлеть, а боль понемногу пропадать.