— Твоя наглость выше всех похвал. Однако не могу не признать, она нравится мне, почти так же как тебе нравится касаться меня, — рассмеялся он, в голос, запрокинув голову.
Стало невыносимо стыдно, и я покраснела.
— Обещай, и закончим разговор! — не могла я больше смотреть на него.
— Я собираюсь вырезать альянс, а ты предлагаешь пожалеть их. Душенька ты конечно умная девочка, не спорю, но дам совет: если хочешь чтоб мужчина как верная собака плясал под твою дудку, влюби его в себя, — сладко цыкнул он, — но пока что нет.
Я смутилась ещё сильнее, когда он приблизился ко мне и вдохнул мой запах, а на выдохе обжёг кожу шеи.
— Шаг за шагом, — проговаривая, он задел своими губами то место где неистово бился пульс.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Сделка с Корфом
Проснулась опустошённая. Прошло несколько дней, как я перестала пить таблетки, но сны мне не снились. Отчасти радовалась, но и тоскливо без них стало. Зато я преуспела в другом, уговорила папу согласиться пойти к Корфу и ещё раз переговорить, он долго отмахивался от меня, перестал обращать внимание, однако я не отступала. Раз решилась, значит, так тому и быть, ни шагу назад, только вперёд. Папа долго пытался донести до меня, мол, Корфу доверять нельзя, спойлер: это не секрет. Делился какими-то совершенно чудовищными фактами, которые я попросила чем-то подкрепить, ибо верить на слова ну как-то совсем по-детски. Не знаю радоваться или горевать, но папа не сумел меня убедить, ведь все истории об Юлиане он сам слышал лишь от своих коллег и недругов того же Корфа. В общем, правда или нет, мы вряд ли когда-нибудь узнаем, разве что наш пепельный расщедрится и раскроет всю подноготную своей нелёгкой жизни, в чём я сомневаюсь.
Следующей попыткой папы стало запугивание меня. Да выдуманные истории, о которых невозможно молчать, конечно, хороши, но ещё лучше, когда они будут касаться непосредственно меня, если вдруг папа согласится. На подробности он не поскупился, стал описывать то, как Корф может запереть меня в четырёх стенах, настраивать против семьи, да и в целом не подпускать её ко мне. Для меня семья самое важное в жизни, и папа знал, на что давить, однако не могу передать словами… Просто верю, что Юлиан так не поступит. Каждый раз, когда папа выдумывал какую-то фигню, я вспоминала нашу минутку спокойствия с Корфом в больнице, из которой я свалила в тот же день, как и попала. Родители ничего о моём состоянии так и не узнали, я постаралась скрыть, иначе будет море неудобных вопросов, на которые не смогу ответить.
Мы находились ближе, чем когда-либо с кем-либо. Не представляю, что чувствовал Юлиан, но за себя могу твёрдо заявить, в сердце тронулся лёд. Наверняка тому послужил, и недавний сон, где он отчаянно пытался донести до меня: надо найти некий кинжал. Тогда Корф не договорил, я не дала, но уверена, его рассказ кончался тем, что когда найдётся эта штука ею нужно завершить наши отношения. В прошлом, где не было даже шампуня возможно убийство и прокатило бы, но в настоящем меня тут же поймают и закроют лет на десять. Я себе не враг, да и Корфу тоже, как можно?
Мы с отцом снова оказались в ситуации, где им с Корфом придётся поговорить, но на этот раз я возьму всё в свои руки, иначе от папы никогда не дождёшься уверенного: согласен. Когда все аргументы против Юлиана закончились, папе пришлось смириться, и договориться о встрече. Думала мы снова поедем в компанию Корфа, но тот отказался пересекаться на своей территории, пригласив нас в один из дорогих ресторанов. Папа пытался убедить меня остаться дома, но я отказалась, уверив, что не помешаю, а даже наоборот поспособствую верному решению. Он мне не поверил, но позволил ехать с ним.
Часов в семь вечера мы с ним уже ждали Корфа в презентабельном ресторане с каким-то пафосным названием. На удивление здесь было тихо, людей по минимуму, что позволяло ощущать себя менее напряжённо. Не став ждать нашего гостя папа сделал заказ.
— Я голоден, дома не поужинал из-за твоих прихотей, так разреши-ка мне дочь, поесть, пока наш «спасатель» не явился, — естественно с напускным недовольством отнёсся к нашей договорённости папа.
Противоречить не стала, итак всё держится на соплях, нечего подкидывать дровишки в разгорающийся костёр. Еду принесли гораздо раньше, чем явился Корф, и я начинала постепенно переживать. Папа же не жаловался, а с удовольствием уминал ужин. В итоге Юлиан опоздал на полчаса, и буквально летел к нашему столику, когда я увидела его. В руках он держал папку, которую сразу же, как подошёл к нам положил посередине.