— У меня нет правил Юлиан, потому что я не играю, — сделала я крохотный шаг к нему, чуть прижимаясь к мужскому телу.
— Отлично! — поняв мои намерения, он стал смелее и обнял крепче, отчего я дар речи потеряла. Его действия вводили меня в состояние, когда голова отключается, работает за весь организм одно лишь сердце.
— Веди себя естественнее при бабушке, ты слишком напряжена душа моя, — его рука прошлась по моей спине, а потом легла на талию. — Ты плохая актриса Лада, поэтому будь собой. Такой ты мне нравишься гораздо больше.
— Юлиан перестань, — не могла я выдерживать его прикосновения, слишком влияли на меня, я теряла контроль. Не думала что такое возможно.
— Как скажешь, — обернулся он, и я проследила за ним, к нам направлялась Людмила Валерьевна.
Сердце чуть не остановилось от осознания. Он изображал нежность, потому что знал, за нами наблюдают. Корф обманул меня. Предательство кольнула мою душу, и я поспешно сбросила руку мужчины со своей талии. Дура Лада растеклась, стоило Юлиану сказать два приятных слова. Наивная, идиотка. Разрешаю ему играть с моими чувствами, а ведь уже должна понять, как он любит это делать.
Персонал попрощался с нами, желая хорошего вечера, и мы уселись за стол. На убранство Корф не поскупился, заказал всего чего только можно. Мне пришлось сесть рядом с ним, когда как Людмила Валерьевна напротив нас. Она заявила, что желает смотреть на своих двух близких людей. Когда женщина высказывалась о нас, я старалась не смотреть ей в глаза. Аппетита не было вовсе, я как маленький ребёнок не желающий есть кашу, только ковырялась в тарелке, не притронувшись ни к чему. Моё поведение не прошло мимо бабушки:
— Лада, а ты почему не кушаешь? Только не говори мне о фигуре, она у тебя потрясающая.
— Не скажу. Извините, — и через силу я положила в рот кусок, и кое-как проглотила.
— Лада…— обратился ко мне Корф.
Людмила Валерьевна остановила внука одной поднятой вверх ладонью. Тот как по команде закрыл рот.
— Девочку что-то тревожит, мой любимый бесчувственный внучок видимо не видит, — разозлилась она не с того не сего. — Твой характер Юлиан портит жизнь не только тебе, но твоим близким людям. Взгляни на Ладу, на ней лица нет. Сидит бледная, понурая, только что не плачет.
— А что я сделал? — удивился Корф, посмотрев на меня в непонимании. — Мы же поговорили, договорились, всё хорошо было.
— Людмила Валерьевна, не стоит ругаться на Юлиана, у меня свои заморочки. Он не причём, — холодно покосилась я на Корфа. — Голова болит, можно я уйду в комнату?
— Лада так нельзя, к нам в гости…— на повышенных тонах стал доказывать мне он.
— Юлиан замолчи. Пусть идёт! Твоё поведение меня расстраивает…
Она продолжила читать ему нотации, когда как я буквально убежала в свою спальню. Вначале пробрало на слёзы, и я долго провалялась в кровати уткнувшись в подушку. Не знаю, что больше подкосило меня, лживые обещания Юлиана или доброта Людмилы Валерьевны. Даже у такого камня как Корф есть любящая семья, а я совершенно одна.
Одна.
Беззвучные слёзы превратились в рыдания. Я обняла подушку и стала кричать от боли, что поселилась внутри, как только я ушла из дома. Почему в фильмах, когда героиню отлучают от родителей, она быстро привыкает к новым условиям? Хотя зачастую там всё происходит насильно. В жизни всё оказалось совсем по-другому. Я готова сбежать отсюда прямо сейчас наплевав на все договорённости. Как бы себя не утешала, я продалась как вещь, обменяла себя на деньги для семьи. Папа не хочет слышать, брат совсем не вспоминает.
Спустя пару часов, когда за окном стемнело, в дверь ко мне постучались. Слёзы к тому моменту уже высохли, а сама я успокоилась. Смысл реветь, только время тратить. Дверь приоткрылась, ко мне заглянула Людмила Валерьевна, она снова по-доброму улыбнулась, и спросила можно ли войти. Я естественно не отказала. Женщина подошла к моей кровати и села рядом. Наверное, заметила моё опухшее лицо, ведь я уловила в её глазах сочувствие.