— Он тебя обидел? — положила она свою ладонь поверх моей. — Скажи девочка, я его научу, как нужно обращаться с такими очаровательными девушками как ты.
— Нет, вовсе нет. Вы всё не так поняли. Я просто…— решила вдруг быть честной. — Потеряна. Не знаю, куда приведёт меня мой путь.
— Что не так с твоим путём Лада?
— Я запуталась. Не понимаю ничего Людмила Валерьевна. Он ведёт себя по-разному. Сегодня мы мило сидим за одним столом и любезничаем, а завтра я раздражаю его. Мне не понятен этот человек, — в порыве чувств высказалась по поводу поведения Юлиана. Я мало узнала о нём, возможно, так смогу выведать побольше, и Корф перестанет казаться таким козлом. А вообще мне не с кем поговорить, и любая компания будет за радость.
— Его отец был таким же ледяным, — вспомнила она своего сына с горькой улыбкой. — Как же Алина любила его, ты себе не представляешь. Я даже переживала, спрашивала у неё всё ли в порядке. На людях он ведь такой серьёзный, даже при мне не показывал, что умеет улыбаться. А Алина мне отвечала: «что вы Людмила Валерьевна, Слава на руках меня носит. Он самый лучший из мужчин». Не подумай Лада, я никого не оправдываю. Просто хотела тебе сказать, что Юлиан, как и его отец не любит проявлять открытой симпатии. Признаться, мой Слава был мягче, тут я спорить не буду, но ты ведь прекрасно понимаешь, что ожесточило его. Смерть родителей в юном возрасте не проходит легко. В первую очередь он запрещает себе любить, а вернее признаваться в этом прекрасном чувстве, потому что боится, враги ведь не дремлют.
— Или всё проще, он жестокий.
Женщина напряглась. Видимо хотела донести до меня иное, а не тот вывод, что сделала я.
— Лада, выйди на крыльцо, Юлиан сидит на порожках курит. Поговорите, — коснулась моего предплечья Людмила Валерьевна. — Прошу. Я очень волнуюсь за вас.
Она меня совсем не знает и волнуется? Доброта бабушки Корфа безгранична. Кивнув, я вышла из комнаты, и направилась на улицу. В конце концов, я испортила ужин, надо извиниться перед ним. Корф, наверное, в бешенстве, наорёт на меня или чего хуже как в прошлый раз сделает больно. Оказавшись на крыльце, я действительно нашла его там. Он сидел на нижнем порожке и докуривал сигарету. Спустившись к нему, я присела рядом.
— Прости, — всё что смогла, выдала.
Он промолчал. Затушил сигарету и выбросил. Возле него стояла тарелочка с голубикой и он, взяв её, протянул мне:
— Будешь?
Я опешила.
— Она вкусная, правда, иногда попадаются кислые. Выбирай ягоды, что размером побольше, если нравится сладкие, — выглядел он совершенно спокойным, словно я не устроила представление пару часов назад.
Смотря на предложенную тарелку, я не могла возразить, взяла несколько ягод и стала класть в рот по одной. Корф оказался прав, мелкая голубика действительно была кислая. Впрочем, мне понравилась она любой, сочная, свежая, вкусная. Такой крохотный жест с его стороны, а настроение моё постепенно стало подниматься.
— Спасибо, — тихо поблагодарила я. — Ты не злишься на меня?
— Бери ещё, — снова протягивая мне голубику, он сам её ел, смотря пред собой.
— Ответь мне! — хоть ягоды мне и пришлись по вкусу, но я не могла продолжать вести себя так словно ничего не случилось.
— Оступается любой человек. Ты же не какая-то особенная, избранная. Ты, как и я, — заключил он.
— Твоя бабушка была у меня, это из-за неё я пришла, — была откровенна я с ним.
— Понял. Она смотрит на нас из окна, наблюдает, как ты усвоила урок, — заметив, как я хотела проверить, он внезапно выдал: — только голову не поднимай.
— Юлиан ты же понимаешь что дело не в уроках. Я пришла, потому что нарушила твои планы. Если бы не Людмила Валерьевна, я сделала бы то же самое завтра.
— Что тебя задело? Давай честно, — и снова протянул тарелку.
Я вязала пару ягод.
— Ты обнял меня из-за бабушки. Твои слова разошлись с поступками. Это обман, — не стала ничего придумывать, сказала как на духу.
— Какая ты нежная Лада, — улыбнулся мужчина, жуя голубику. — По правде говоря, я не видел бабушку. Ты себе придумала.
— Хочешь сказать, что мне показалось?