— Не разорвать, — констатировал он, достав из кармана белый платок и вытирая кровь с ладони.
Снова пытается обмануть меня.
— Не стоит напрягаться, я уже усвоила урок. Буду вести себя с ним как Лада. Никаких попыток смягчить сердце Юлиана не будет.
— Моя умница. Так правильно, нам обоим это поможет, — Юлиан нагнулся ко мне, взял моё лицо в руки и поднял, чтобы смотрела прямо в золотые глаза. — Иногда я теряю рассудок, жду тебя. Века прошли, а мы всё тянем. Я соскучился Лада, не представляешь как сильно….
Деваться было некуда, я полностью во власти Корфа, он держал моё лицо, и не отводил своего. Мы были так близки, что дыхания переплетались, а носы соприкасались. Не могла поверить и в то, что пах Корф собой, тот самый аромат, что я отчётливо ощутила в машине. Он не мог быть никем другим или я сошла с ума раньше Лады.
— Вот так прикасаться к тебе, как мёд на мою израненную душу, — прикрыл глаза Юлиан, и я успела представить, как он целует меня.
Сама зачем-то закрыла глаза. Ждала, чего не ясно.
— Если бы ты был нежнее со мной, — прошептала. — Я не отвергла бы. Прошу будь со мной таким, когда я проснусь.
— От меня не зависит, — разрушил он магию, что сотворил своими прикосновениями, отстраняясь. — Он должен сам. Когда Юлиан умирал, отколол кусок своей души — меня. Подарил тебе посмертно. Ты ведь не думала что сны лишь бред твоего воображения?
— Ты настоящий Юлиан? — поразилась новым фактам я.
— Осколок, н запятнанный твоей кровью. Твой оберег, всё, что я делаю, пытаюсь уберечь тебя Лада. А ты совершаешь ошибки, которые непростительны.
— Постой! — осенило меня. — Сны ведь не реальны, почему я не могу творить в них что пожелаю. Сны показываешь мне ты.
— Верно, но ты искажаешь моё представление о былых временах Лада. Пытаешься спасти Юлиана прошлого, он не нуждается, всё самое плохое с ним уже случилось, он мёртв, лучше сделай шаг к своему Корфу, ведь сам он скован такими же кандалами, — постучал костяшками пальцев по моим путам осколок души.
— Юлиан, — позвала я мужчину, протянула ему руку, насколько это позволяли оковы. Он понял, вложил свою ладонь в мою, сжал. — Что будет дальше? Как они с Сергеем смогли догадаться, что Лады две? Эти ауры виной?
— Сбой в системе. Я исправлю, как и делал это прежде. Корф не раз во снах пытался поймать твою душу, ведь ощущал что ты добра в нему, а всё плохое тянется к хорошему. Как свет к тьме.
— Но ведь оно просто… воспоминание.
— Да. Юлиан силён даже здесь, в твоём веке, представь, каким могуществом он обладал в прошлом, раз сумел дать вам всем второй шанс, — не отпускал моей руки он.
— Больше шансов у нас не будет? — заволновалась я, ведь на плечи лёг груз ответственности, о которой я не просила. Последняя попытка, и её нельзя провалить.
— Скорее нет, чем да.
Меня дёрнуло, я стала проваливаться. Хотела задержаться, но тело просыпалось.
— Я ещё многое хотела спросить, — пыталась, как могла оставаться здесь.
— Когда проснёшься, улыбнись! — улыбнулся он мне напоследок.
Кто-то гладил меня по лицу, и я стала жмуриться. Когда попыталась убрать чужую руку, открыла глаза, и губы сами собой расплылись в улыбке. Он попросил улыбнуться. Рядом с моей кроватью на корточках сидел Юлиан, и продолжал, не обращая внимания гладить моё лицо.
— Тебя не добудишься Лада, как медведь в зимней спячке, хорошо, что бросаться не стала, — глаза его казались особенно яркими от солнечного света падающего прямо на лицо.
— Доброе утро, — не прекращала я улыбаться.
— Бабушка послала за тобой. Хочет, чтобы мы вместе позавтракали, я пытался её переубедить, говорил, что ты любишь поспать, но женщина непреклонна, — хотел он подняться, но я схватила мужчину за запястье, не позволяя уйти так рано.
— Неужели выспалась? Снилось что-то приятное, раз ты в отличном настроении? — послушно сел он обратно.
— Снился ты, — повернувшись на бок, я приблизилась к нему, как он ко мне во сне.