— Заткнись! Дай вспомню… Ольшанский? — усмехнулся Корф, покручивая на столе ручку. — Я ждал тебя Влад. Почему связался с ним, почему не пришёл ко мне сразу?
— Откуда тебе известно? — недоумевал Романов.
Юлиан покачал головой. Он не ответил.
— Убирайтесь оба, я не желаю вам помогать. Скажем так, вы не потянете меня. Твой папаша был силён, — ткнул указательным пальцем в Романова Юлиан, — я сильнее. Просто мне было лень влезать во всю эту муть. Но признаться мне понравилось пускать в расход твоих родственников.
— Не понял? — скривился Романов. — Отец умер по естественным причинам, брат сел за преступление. Ты пытаешься меня обмануть Корф?
— Обмануть? Даже не знаю.
— Постойте! — вмешался Влад. — Давайте отбросил наши прошлые ошибки Юлиан Вячеславович, и поговорим как цивилизованные люди.
Корф переключился на второго парня. Он внимательно изучил его внешность, и с усталостью в голосе заявил:
— Быть чьей-то пешкой — просто. Попробуй разозлиться. В противном случае никогда, слышишь, никогда он не выпустит тебя из-под своего начищенного каблука, — науськивал он Влада. — К слову смотрю, ты стал более сдержанным, мне сказать спасибо твоему учителю? Он ещё не в вашей шайке? Хм-м, вряд ли, он хитер, как и его старик, будет сидеть тихо, пока другие не ослабят врага, и тогда только тогда снесёт им голову с плеч.
Перед взором пронеслась картинка, как Юлиан приказывает рубить голову Алексея. Мороз по коже.
— Юлиан, — покоробило меня его высказывание, и я впервые подала голос. Он не то, что не посмеет причинить кому-то физический вред, я даже размышлять ему о таком не позволю.
Корф обернулся, удивлённый моим вмешательством.
— Да душа моя?
— Без голов. Пожалуйста, — мягко потребовала я.
— Договорились, — подарил он очередную свою наглую улыбку Корф, и вернулся к гостям. — Пошли вон.
— Послушай условия! — вскочил с насиженного места Романов. — В противном случае Крамской в краткие сроки узнает, кто играет против своих. Баталову будет тяжко выкарабкаться из такой засады, как и твоей подружке.
Сердце зачастило стоило мне услышать угрозу. Я спрыгнула с подоконника, и вышла вперёд. Юлиан занервничал, встал следом за мной, пытался остановить, но я не послушалась.
— Ты кому угрожаешь? Считаешь, что можешь бросаться словами на ветер? Сейчас ты не у себя в кабинете господин Романов, ты здесь, в офисе Корфа, и ты сам пришёл сюда по своей воле. Думаешь после таких слов, тебя просто отпустят? — Разозлил он меня, да так что я подошла к нему и толкнула в грудь. — Вы в своей секте бандитов совсем забыли, что такое страх.
— На кого тявкаешь сучка? — не был сломлен моими словами тот, и тоже стал надвигаться. — Одно моё слово и от Баталовых останется прах.
— Кирилл остановись, — попытался привести своего товарища в чувства Влад. — Ты перегибаешь палку.
— Как от и Ольшанских Влад. Теперь рассмотри получше с кем якшаешься, — взял меня за руку Корф, и завёл себе за спину. Обратился к Романову: — а ты.… Одно твоё неловкое слово о Баталовых и от твоей семьи не останется даже праха.
Романов остыл, по крайней мере, внешне. Видимо ему было кого терять, и угрозам Корфа он поверил беспрекословно.
— Подумай хорошенько Юлиан. Вместе мы сможем разобраться со всеми, кто навредил нам, — попросил его Романов, удаляясь вместе с Ольшанским из кабинета.
Стоило нам остаться одним, как Корф расслабился и опёрся о стол, прикрыв глаза. Я сделала тоже самое, примостившись рядышком.
— Извини, он взбесил меня, глупый идиот, — фыркнула я, направляя всё своё негодование на закрытую дверь.
— Мне нравится, когда мы заодно Лада, — не поднимая головы, произнёс мужчина. — И всё же, не лезь на рожон, когда я могу сделать это за тебя.
У меня перехватило дыхание от его заявления. Не могла поверить, что услышала слова, какие обычно говорят важным людям. Корф словно признался, что готов подставиться, если мне будет угрожать опасность. Это одновременно и пугает, сжимая все внутренние органы, и заставляет воспарить в небо высоко над облаками.
— Ты говоришь мне такие вещи… я.… Как реагировать? Мы то далеко, то так близко, — сжав всю свою волю в кулаке, я приблизилась к нему и осторожно убрала упавшую Юлиану на глаза прядь пепельных волос.